"Фантастика 2026-103". Компиляция. Книги 1-15 - Виктор Олегович Баженов

стал частью этой пустоты – призраком, явившимся на зов, но готовым растаять в воздухе в любую минуту. Мне стало не по себе. Я почувствовала: нужно рассказать Эрику, и как можно быстрее, – как будто знание само по себе могло исправить то, что казалось в нём сломанным.

– Стужа рассказала, что когда-то давно душа континента была слита с ним воедино и спала. Но потом явились люди, которые захотели её пробудить. – Я поймала себя на том, что словно рассказываю вычитанную где-то историю поздним ильморским вечером. Глаза Гасси и Ульма горят, тени пляшут на стенах, воет за окнами вьюга. Я заговорила словами тех старых книг – уж очень то, что поведала или показала мне Стужа, было похоже на древнюю легенду или красивую сказку, сочинённую очередным мечтателем, верящим, что истории могут изменить мир.

– Душа пробудилась и вышла из континента, отделилась от «мира». Стужа сказала что-то вроде «медленно, но неумолимо ползла»… Но мы и раньше знали, что это должно было происходить постепенно, – иначе как бы уцелели хоть какие-то люди и города?..

– Ну, очевидно, не обошлось и без тех, кто решил «пробудить» Кьертанию, – пробормотал Эрик.

Я кивнула:

– Да. Она сказала, что не сразу осознала себя. Кажется, прошло несколько столетий… Но со временем душа обрела сознание – и потянулась к миру. Она никогда не сможет вернуться назад, слиться с континентом воедино. Но она жаждет слышать его, чувствовать всех и всё, из чего он состоит. Только тогда она сможет вновь почувствовать целостность. И вот что странно… Стужа назвала снитиров своими детьми. Ведь это она сотворила их из тех, на кого обрушила свою мощь… С нами, людьми, всё вышло иначе – но мне показалось, что и о нас она говорила без ненависти. Скорее… с любопытством? Как будто она хорошо понимает снитиров – но не всегда достаточно понимает нас. Может, потому, что наши души спрятаны в тела? И это несмотря на то, что мы связаны с ней – как и всё остальное на континенте.

Эрик подался вперёд своим обычным хищным движением, и я ощутила облегчение: он всё ещё прежний, мой ястреб. Мне нужно только раздразнить в нём жажду разгадок, неотделимую от всего, чем когда бы то ни было был Эрик Стром, чтобы и его душа опять пробудилась.

«Число и имена жертв уточняются».

Я заставила себя выбросить из головы газетные строки, потому что почувствовала: не смогу владеть собой, если буду думать о них.

– Нити, верно? Нити, которые мы видели в Сердце, и течения дравта… Она говорила об этом?

– Да. Все души связаны со Стужей, и на уровне Мира эта связь воплощена в дравте.

– Дравт позволяет двигаться механизмам из тел, лишённых души, – медленно произнёс Стром. – Это имеет смысл. Значит, дравт, который несёт в себе информацию обо всех живущих, который связывает их с… душой континента, полностью контролируется. Очевидно, теми же, кто когда-то давно воззвал к душе?

– Я поняла это именно так.

– И Сердце Стужи… – Эрик побарабанил пальцами по пыльной столешнице, и на миг мне показалось: всё как раньше; вечером мы сидим дома и вместе думаем над разгадкой тайн дневника Гасси или особенно сложной партией в тавлы.

«Число и имена жертв уточняются…»

Прекрасное наваждение рассеялось.

– Сердце Стужи с самого начала показалось мне… подозрительным. – Эрик принуждённо усмехнулся. – Почти капсула. Всё выглядело таким… продуманным.

Я кивнула:

– Всё это время мы думали, что Стужа – что-то вроде паразита, заразившего наш континент. Но настоящие паразиты заразили и континент, и Стужу разом. Помнишь, ты говорил мне: некоторые нити кажутся оборванными или прерывистыми? Потом я поняла, что ты имел в виду.

– Да. Что ж, очевидно, теперь мы знаем, что именно – точнее, кто – в этом виновато. Если бы не было Сердца, не было бы и прерывистости нитей, проходящих сквозь него. Выходит, усвоение… нечто вроде степени связи со Стужей, так? Прочности отдельной нити, того, насколько хорошо она выдерживает воздействие Сердца?

– Получается, что так. Души снитиров говорят с ней напрямую, но с нами, людьми, всё не так просто. Помнишь Рорри? Сон, который тебе приснился? И наш сын… Я думаю, так всё для неё и работает. Прошлое, настоящее, будущее, предки, потомки… Для Стужи всё это – одно. Связи… выше пространства или времени. И если бы не Магнус и остальные…

– Если бы не оборванные нити, – подхватил Стром, – эта связь, а значит, и усвоение… – Он осёкся, и я поняла: теперь мы оба думаем об одном и том же. – Оставим это на время, – медленно сказал он. – Сердце Стужи. Выходит, его создали эти люди – или кем теперь они стали…

– Стужа говорила об этом. Она сказала: «Они сковали душу и мир, чтобы владеть ими». Я думаю, точка, в которой они их «сковали», – и есть Сердце Стужи. И думаю, дело не только в том, что Сердце позволяет им знать всё обо всех, – ведь ради этого они вряд ли стали бы жертвовать усвоением многих и многих, верно? Нет, думаю, именно из-за Сердца они живут так долго и обладают такой властью. Из-за того, что Сердце делает с ними.

«А теперь и с тобой».

Мы помолчали. Эрик снова потянулся за сниссом, покрутил бутылку в руках, но не стал открывать.

– Я думаю об Арках, – сказал он. – Однажды мы уже говорили о них.

– Немного.

– Теперь всё встаёт на свои места. Думаю, мы были правы. То, что происходит под ними с препараторами… теми, чьи усвоение и связь достаточно сильны… очень напоминает то, что я видел в Сердце, касаясь чьих-то нитей.

По коже пробежали мурашки – я вспомнила собственное Шествие.

Высокие своды храма, под которыми я прохожу, а ещё чей-то крик – пронзительный, похожий на хаарий…

– Думаешь, Арки – ещё один способ наблюдать?

– Похоже на то. Если их принцип работы позволяет на некоторое время вытягивать души людей из тел, это объяснило бы многое. И то, почему препараторы переносят такую процедуру лучше остальных. И то, зачем вообще нужны именно Арки… Мне всегда казалось, что они слишком дороги и громоздки. Тестировать на уровень усвоения можно было бы куда проще. Но если Магнус и остальные могут видеть то же, что видим мы под Арками… это было бы хорошим способом брать на заметку тех, чьи видения представляют особенный… интерес.

– Но теперь понятно, что эти «видения» могут на самом деле относиться к их детям или даже внукам, – заметила я.

Эрик пожал плечами:

– Что с того? В отличие от нас, у Магнуса