Фантастика 2026-92 - Роман Валерьевич Злотников

4

– Ну и зачем ты меня выдернул? – мрачно произнёс Данька, сурово уставившись на Николая. Тот нервно ходил из стороны в сторону по своему огромному кабинету. – У меня там как раз должны были новый фрегат начать стоить.

– Без тебя обойдутся, – молодой император нервно махнул рукой. – А вот я – нет.

– Да почему нет-то?

– Потому, – рявкнул на него Николай, останавливаясь прямо перед ним. – Все меня бросили – Мишка на войну с персами укатил, ты – в своём Архангельске сидишь, носа не кажешь, Карл на Урал уехал, Шиллинг – и тот закопался на этом своём заводе… один я тут за всех отдуваюсь!

Покушение на Николая оказалось… не совсем покушением. Ну то есть покушение-то было, но такое… несерьёзное. Молодой, экзальтированный корнет лейб-гвардии Гусарского полка дождался очереди своего полка нести караулы в Зимнем и, выбрав самый неудачный момент, набросился на Николая с обнажённой саблей и криком: «Смерть узурпатору!» Николай, который после бунта на Сенатской площади заимел привычку даже по Зимнему передвигаться с заряженным пистолетом, хладнокровно выхватил оный и двумя выстрелами ранил нападавшего и выбил у него из рук саблю… Собственное же ранение он получил от осколка сабельного лезвия, отломленного выстрелом и отлетевшего в его сторону, черканув молодого императора по щеке. Особых повреждений это не нанесло, но кровило сильно. Николай самолично промыл царапину спиртом, немало удивив этим действием своего лейб-медика, и отказался заклеивать полученную рану. Отчего привёл в ажитацию всех петербургских красавиц, которые, едва заметив на его лице не до конца зажившую царапину, тут же падали в обморок от восхищения. То есть, с одной стороны, покушение как бы было, а с другой – оно было исполнено столь глупо и примитивно, что ничем иным, нежели выплеском истеричного сознания, быть не могло.

Впрочем, однозначно утверждать, что это был истерический выплеск экзальтированного юнца, было всё-таки неверным поступком. Поэтому сейчас Бенкендорф, отодвинув все свои дела, детально разбирался с этим происшествием, буквально выворачивая корнета наизнанку. Плюс расследование в данный момент велось и против семьи этого идиота, и, судя по тому, как оно велось, – простыми извинениями или обычной опалой там дело точно не ограничится… Кроме того, это покушение, похоже, привело к ещё одному результату. Поскольку уже на первом этапе выяснилось, что огромное влияние на корнета оказал его гувернёр – беженец из бурбоновской Франции, Бенкендорф инициировал тотальную проверку всех приближённых слуг российской элиты. Причём просто проверкой дело не ограничилось – уже пошли и задержания. А это, в свою очередь, вызвало повальный отток из Санкт-Петербурга европейской прислуги – французов, англичан, шведов, итальянцев, швейцарцев и так далее (да-да, гастарбайтеры в России нынче были не только из англичан). Немцы пока держались, но оные в России, в отличие от остальных, как-то и не считались иностранцами – в тех же прибалтийских губерниях они составляли едва ли не треть населения, да и на Волге их после матушки Екатерины жило преизрядно… Так что круги, запущенные бунтом на Сенатской площади, всё ещё расходились и расходились по стране, и конца-края этому пока видно не было.

– Ну что смотришь – стыдно стало? – сердито вопросил Николай.

– Да ни капельки! – не менее сердито отозвался Данька. – Ты меня с дела сорвал, причём попусту…

– Покушение на императора – это по-твоему попусту?

– Да какое это покушение?! – возмутился бывший майор. – Тем более что я тебе давно уже говорил, что надобно не гвардейские караулы на охрану ставить, а специальную службу охраны организовывать – а ты всё тянешь!

– Никогда русский император не будет заслоняться охранниками от своего народа и своей гвардии! – гордо вскинул голову Николай. А бывший майор досадливо сморщился. Он знал, что для молодого императора это не просто слова – читал об этом в оставленном будущем. И о том, как Николай I гулял с собакой в одиночку по Летнему саду и улицам Питера. И как встретил однажды одинокую телегу с гробом, которую сопровождала старушка, каковая на вопрос императора, которого она сразу не признала, ответила, что хоронит своего квартиранта – отставного солдата, у которого не осталось никаких родственников, после чего тот снял с головы треуголку и со словами: «Нет, мать, – есть у него родственник. Император всем своим солдатам – отец», вместе с ней пошёл за гробом. После чего к процессии стали валом присоединяться прохожие. Так что на кладбище уже вошла целая толпа… И как в конце сороковых годов, когда в Петербурге в той истории появился первый общественный транспорт в виде городских дилижансов, лично прокатился на таком, а когда кондуктор потребовал заплатить (у императора-то…) – не смог, так как не носил с собой денег, но зато на следующий день прислал в контору гривенник за проезд и двадцать пять рублей чаевых кондуктору… Таких случаев в исторических байках описывалась масса. Так что слова Николая Данька воспринял именно как позицию. Причём глупую.

– Значит, жди очередную табакерку по голове! – зло отрезал он…

Короче, они поругались. Похоже, несмотря на всё то хладнокровие, с которым Николай действовал в момент покушения, по психике, ещё с детства расшатанной фактом убийства отца, а также истерическим страхом перед подобным старшего брата Константина, категорически отказавшегося из-за него от императорской короны, и усугублённой случившимся чуть больше года назад декабрьским бунтом, оно ему всё-таки дало нехило. Вот он и повёл себя будто испугавшийся ребёнок…

Так что вечер закончился тем, что Данька, не став останавливаться в своём уже окончательно отремонтированном доме на Невском проспекте, уехал на вокзал, а затем и к себе в Сусары.

Добравшись до своего дома, он принял душ и завалился на кровать, уставившись в потолок.

Путешествие из Архангельска для него слилось в одну непрерывную скачку. Как-то не помнил он покушений на Николая I… вот сынку его – да, досталось. Вроде как на Александра II было совершено аж семь покушений. «Борцы за свободу» выслеживали его выслеживали, пока наконец не выследили. Причём, по информации из интернета, окончательно грохнули его чуть ли не в тот момент, когда он ехал подписывать Конституцию. А вот с его отцом всё было ровно… и тут на тебе – покушение. И ведь с момента коронации, дай бог, полгода прошло! Как так-то? Чего же это бывший майор тут такого натворил, что всякие террористы чуть ли не на пятьдесят лет раньше вылезли? Где напортачил? Так что,