Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский

раньше. Худшее место, где вообще можно было оказаться, если честно. Расположенная за Полярным кругом, на краю обрыва, падающего в студеные воды Северного Ледовитого океана, она представляла собой не здание, а насильственно внедренный в скалу техномагический бункер. Издалека тюрьма напоминала гигантский кристалл инея, выросший из вечной мерзлоты, и это было недалеко от истины. Сбегал ли кто-то когда-либо отсюда? Говорят, что да, но я думаю, потом они погибали где-то в глубине этой снежной пустыни. Кто-то — от бесконечного холода, кто-то — от диких животных.

Путь сюда занял полдня на бронированном турбовертолете «Ворон», чьи лопасти, с функцией автоподогрева, с трудом боролись с ледяными ветрами, норовящими опрокинуть летающую машину в белую пустыню. Я сидел, стиснув зубы, и смотрел, как за иллюминатором мелькают бесконечные просторы белого безмолвия. Владимир Николаевич что-то бормотал пилоту, который готовился к посадке. Пилот выглядел сосредоточенным, как хирург перед сложной операцией, настолько он был в фокусе. Для всех них это была просто служебная поездка. Для меня — путешествие на край земли.

Когда мы наконец приземлились на заледеневшую вертолетную площадку и люк со скрежетом отъехал в сторону, на нас обрушился такой порыв ветра, что в какой-то момент я подумал, что сейчас нас унесет к херам собачим вместе с министром куда-то вниз. Он не обдувал, нихера подобного, он пробивал насквозь! Словно миллионы ледяных игл впивались одновременно в кожу, в мышцы, достигая самых костей и высасывая из них последние крохи тепла. Я почувствовал, как мое сердце на секунду замедлилось, еще бы, по ощущениям температура была в районе минус пятисот, бр-р-р.

— Как тебе погодка, сынок? Получаешь удовольствие? — крикнул мне в самое ухо Владимир Николаевич. Но, несмотря на крик, в таком ветре его голос звучал приглушенно. Он уже был закутан в тяжелую куртку с мехом белого медведя. Лицо его скрывал меховой воротник и очки с узкими прорезями, но даже так я чувствовал, что где-то там он улыбается. — Бодрячком, да?

— Будто мы в аду, только вместо огня тут всех грешников заморозили! — прокричал я в ответ.

Он хрипло рассмеялся, и пар от смеха тут же превратился в ледяную пыль.

— То-то же! Держись, не останавливайся, пошли уже внутрь! И не теряйся, а то заледенеешь навеки! — сказал Владимир Николаевич.

Мы, согнувшись, почти бегом преодолели двадцать метров до гигантской, покрытой инеем стальной двери. Она была вмурована прямо в черную скалу и казалась входом не в тюрьму, а в гробницу какого-то ледяного титана, типа короля севера. Раздался скрежет механизмов, и створки толщиной в полметра медленно поползли в стороны. В голове была только одна мысль: а можно быстрее⁈

Наконец-то мы оказались внутри, но я бы не сказал, что тут был плюс, тот же минус, но уже можно хотя бы снять перчатки и очки. И ведь люди тут годами работают, сумасшедшие.

Нас встретил сам Дубов Платон Сергеевич. Начальник «Ледяного Куба» был живым воплощением своего учреждения. Широкий, как шкаф, с телосложением медведя-мутанта, он казался высеченным из того же камня, что и стены. Его лицо, «украшенное» морщинами-шрамами, почему-то вызывало у меня уважение. Густые, седые усы, свисавшие вниз, думаю, были выращены им для того, чтобы лицо в районе рта не отмерзало.

— Приветствую вас, Ваше превосходительство! Как добрались? Все хорошо? — его голос был сильно басистым. Он пожал руку Владимиру Николаевичу, затем его лапища обхватила мою.

— Привет и тебе, Платон Сергеевич! Не разбились, да и ладно! А так — все по плану, — после этой фразы оба мужчины сильно расхохотались, а потом министр внутренних дел продолжил: — Только сразу тебе скажу, Платон Сергеич, вот давай без твоих коронных: «Ой, давайте коньячку, да с перчиком, да побеседуем»! В прошлый раз я у тебя так на сутки тут остался, о чем очень сильно пожалел! В этот раз мы спешим, дела решаем — и назад. В вашем морозильнике дышать тяжело.

Дубов притворно оскорбился, приложил руку к широкой груди.

— Владимир Николаевич, да как же так можно! Да я же от всего чистого русского сердца о вас забочусь! Такой человек нечасто приезжает, а мне его даже не согреть по-человечески? Сердце заледенеет, душа остынет! Без пол-литра на морозе и разговаривать-то неприлично! Может, все-таки хотя бы по пятьдесят грамм — для разогреву? — предложил начальник тюрьмы.

Владимир Николаевич немного постоял, подумал.

— Ладно, чертяка, хрен с тобой! — сдался министр, в уголке его рта дрогнула тень улыбки. — Давай, только по стопочке, и не больше!.. Быстро, и чтобы без этих твоих бесконечных тостов про белых медведей и полярных сов, договорились?

— Естественно, господин министр! Тогда пройдемте в мой кабинет, отогреетесь, — пригласил нас Платон Сергеевич.

Кабинет был таким же простым и надежным, как и все остальное в здании. Стальной стол, прикрученный к полу. На стене — подробная карта тюрьмы в разрезе, больше похожая на схему какого-то реактора или шахты. Портрет Императора в резной раме. В углу — потемневшая от времени икона какого-то местного святого. Как мне потом сказали, покровителя всех страждущих и, видимо, тюремщиков тоже. Но центральным объектом был не стол, а скромный дубовый шкафчик. Из него Платон Сергеевич извлек увесистую прозрачную бутылку с жидкостью цвета темного янтаря и три граненых стакана: ну нихрена себе у вас тут стопочки, подумал я.

Он налил нам по полной стопке, даже не церемонясь.

— За возвращение вас обратно живыми, здоровыми, и чтобы белые медведи нас всех не сожрали! — провозгласил он. Обещание обойтись без тостов выполнено не было, но это уже не имело абсолютно никакого значения.

Мы не чокались. Просто встретились взглядами, кивнули и опрокинули стаканы себе в глотки. Огонь покатился по горлу, разливаясь в жилах благодатным теплом. Это был точно не коньяк. Мне показалось, что это был спирт, смешанный с чем-то древесным, но в таком месте без него выжить точно невозможно. Они закурили: министр — свою привычную сигару, а Платон свернул толстую самокрутку из махорки. Дым заклубился под низким каменным потолком.

— Ну что, давайте пообщаемся немного, что ли. Так зачем вам понадобился Север, товарищ министр? — начальник тюрьмы выпустил клуб дыма. — У этого ублюдка на счету дел — на несколько увесистых томов. Доказанные убийства сотрудников правоохранительных органов, организация преступной группировки, и всякого остального там много. Пять попыток побега из следственного изолятора. Это еще при условии, что он жестко ранен был. Подозрения в организации трех крупнейших ограблений банков с применением магических артефактов неустановленного происхождения, и это только верхушка айсберга. Как по мне, таких казнить надо, а не за казенные деньги