Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский

нет ни боли, ни злости. Только холодная улыбка. Он вытер кровь тыльной стороной ладони, посмотрел на красный мазок, потом на меня. Обращает внимание на кристаллы у своих ног, бросает один из них в меня, но тот, ударившись о землю, разбивается, и из него выходит лишь тонкая струйка дыма.

— Ах ты сука, Леша! — произнес он почти с нежностью. — Обезвредил кристаллы! Умно! Очень умно! — он сделал шаг в мою сторону. — Я все ждал, когда же ты поймешь, но ты, Алексей, так ничему и не научился. А вот я с первой встречи все понял. По тому, как ты разговариваешь, по твоим движениям…

Пока Тони отвлекся на какое-то балабольство, у меня есть шанс. Я выхватил арбалет из-за спины. Взвод курка, свист от выстрела, огненная стрела вылетела прямо в князя. В полуметре от него она воткнулась во внезапно выросшую вертикальную ледяную пластину и замерла, окутанная инеем. Мощность пламени погасла, не успев разгореться. Стрела упала на бетон с чистым звоном.

Я выстрелил еще и еще. Каждый раз между нами вырастал ледяной барьер, мое оружие бесполезно против этой магии. Волков шел ко мне не спеша, будто на прогуливаясь, а я тратил последние силы, что у меня остались.

И тут с грохотом треснул щит, который отстранил нас от всех остальных, в куполе появилась брешь, но он держался. Сквозь трещину ворвались трое бойцов спецназа в полной экипировке. Они двигались как единый механизм, их стволы были направлены на Волкова.

Он даже не смотрел на них, не считал подкрепление опасным и лишь взмахнул рукой в их сторону, будто отгоняя мух. Из его пальцев вырвался веер из десятков ледяных игл. Они летели прямо, потом взорвались в воздухе в двух метрах от бойцов, рассыпаясь на сотни, на тысячи бритвенно-острых осколков, летящих с бешенной скоростью.

Ледяная пыль накрыла группу. Бронежилеты выдерживают основную часть атаки, но шеи, лица, щели в защите… раздался не крик, а только лишь глухой хрип. Трое бойцов упали, дергаясь в предсмертных судорогах, их маски и камуфляж мгновенно прописались алым. Покойтесь с миром, братья.

Волков двигался ко мне ближе, пока не подошел вплотную. Я замер, ожидая удара, ледяного шипа в самое сердце…

Но он просто смотрел мне в глаза. Его радужки теперь кажутся бездонными….

— Человек не для того создан, чтобы терпеть поражение, — говорил он тихо, четко выговаривая каждое слово. — Как говорил Эрнест Хемингуэй, человека можно уничтожить, но его нельзя победить.

Мой мир останавливая в этот момент! Сердце замерло, потом начало колотиться с бешеной силой, громко стуча в ушах.

Слова, которых не должно быть в этом мире. Никто…. Никто, кроме меня, не может их знать.

— Что⁈ — вырвался у меня хриплый шепот. — Откуда ты это знаешь…

Волков не ответил, просто улыбнулся. Он развернулся и, не обращая внимания на свист пуль, спокойной, уверенной походкой направился к самолету. С ним успели запрыгнуть двое уцелевших охранников. Люк захлопнулся. Двигатели заревели, заведенные на полную мощность. Самолет, игнорируя обстрел, начал свой разбег по разбитой полосе. Снайперы били из своих орудий по кабине, по двигателям, но стекло, видимо, бронированное, держало удар. Самолет оторвался от земли, набрал нужную высоту и исчез за кронами сосен.

Я остаюсь стоять на месте, не в силах пошевелиться. В ушах все еще звенел шум выстрелов, но они уже стихали. Бой окончен. Волков улетел, а в моей голове крутилась одна фраза, одна фамилия, которая перевернула все с ног на голову.

Он знает Хемингуэя. Он, сука, знает Хемингуэя. Он знает…

Ко мне подбегает Сашка, хватает за плечи и начинает трясти.

— Леха! Ты как? Все хорошо? Ты цел⁈

— Да… Да, все нормально, — механически ответил я, глядя в пустое небо. — Ты как? А ты, Артемий?

— Да мы целы, чудом выжили! — сказал Артемий, подходя. Его лицо было в саже, но он жив, невредим. — Этот ублюдок — очень мощный маг, что это было?

К нам уже бежали бойцы спецназа, полевой медик. Нас осматривали, тыкали фонариками в глаза, спрашивали, не ранены ли. Все происходило как в тумане. Потом с ревом подъехал черный внедорожник, из которого вышел Владимир Николаевич. Он быстро оценил обстановку: трупы его бойцов, тело Бонда, наш помятый вид.

— Парни, извините за задержку, — говорил он, и в его голосе плескалась неподдельная злость. — В этих лесах стоит куча старых магических ретрансляторов. Сигнал маяка скакал как угорелый, не могли сразу найти ваше точное местоположение. Вы все целы?

— Да, Владимир Николаевич, все целы, — ответил я, наконец возвращаясь в реальность. — Только вот все эти жертвы… Люди погибли зря, Тони Волков улетел…

— Вижу… сказал министр внутренних дел.

— Вы же понимаете, что теперь он будет мстить? Что теперь это открытая война? Надеюсь, не только я один так думаю⁈ — взорвался я.

— Да, понимаю! Не нужно кричать, Алексей… — ответил мне Владимир Николаевич.

— Тогда, раз уж я в этом дерьме по уши и мне отмыться просто так уже не дадут… У меня будет еще одна просьба к вам, господин Министр.

Он насторожился

— Какая еще просьба, Алексей?

— Мне нужно кое-кого освободить из тюрьмы! Нам понадобится очень мощный и очень… Нестандартный союзник.

Владимир Николаевич Никулин смотрел на меня так, будто я только что предложил ему штурмовать лунную базу голыми руками и закричал:

— Ты… Это серьезно? Кого? И какого черта? Ты что, хочешь, чтобы преступники сражались на стороне министерства внутренних дел? Ты, похоже, слишком сильно головушкой ударился, сынок.

Но я уже не слушал. В голове крутилась только одна мысль, один вопрос, который требовал немедленной проверки. Я повернулся к Сашке и Артемию, которые перевязывали друг другу царапины.

— Парни, а вы… Вы знаете, кто такой Хемингуэй?

Артем нахмурился, затем удивился, в потом ответил:

— Да, конечно! Это ж знаменитый волейболист из Москвы, кажется. Чемпионом Империи лет двадцать назад был. А что?

— Да ничего… — я медленно выдохнул, чувствуя, как внутри меня что-то окончательно и бесповоротно сломалось и собралось заново. — Ну так что, Владимир Николаевич, сможем человечка из тюрьмы вытащить? Вопрос будущего нашей империи! — я решил дожать эту тему до конца.

— Хорошо, Алексей, допустим, министр внутренних дел самой Российской Империи окончательно е*нулс… сошел с ума и решил пойти тебе на уступки. Мне просто даже интересно стало, кого ты так сильно хочешь достать из мест не столь отдаленных? — спросил отец Ирины.

— Его прозвище — «Север»! — ответил я…

Глава 16

Тюрьма «Ледяной Куб» не была похожа на любое другое место, где я был