Фантастика 2026-117 - Елена Свободная

причины. И исцелить его уже никак не удалось. Я знал эту историю и всегда над ней недоумевал, а теперь вдруг и со мной стало приключаться нечто подобное. Одно только меня волнует, если за всем стоит какой-то конкретный враг, то кто же он?

– Мы уже настолько привыкли видеть врагами друг друга, – начал Доланд задумчиво, – что позабыли, для чего единорог однажды вручил силу человеку.

– Я и не знал этого никогда, – удивленно ответил хозяин.

– Ирионус рассказывал мне как-то. Он слышал эту историю от самого Вингардио, так как был его ближайшим учеником. Силу нам дали для борьбы с некими нематериальными сущностями, Тенями, кажется. Но естествознатели предпочли воевать друг с другом за власть.

Хозяин с сомнением покачал головой.

– Да разве есть что-то в нашем мире нематериальное? Я слабо в это верю. Впрочем, оттого и сила моя невелика. Я никогда не был особенно способным к естествознательству. Сложно быть истинным мастером в той области, где у тебя мало веры.

– Тени вселяются в людей. Единственно мы можем их остановить. Только естествознатели. Возможно, Тени потому и охотятся на нас. Чтобы их ничто не остановило. Иногда я думаю, что и войну между естествознателями затеяли они сами, —ответил Доланд. – А теперь нас так мало осталось, что и расправиться с нами не составит особого труда.

– Да, да, – эхом отозвался хозяин, мелко подрагивая короткими веками.

Они еще немного посидели за столом, с наслаждением отогревая замерзшие конечности. Но вдруг к ним забежал мальчишка, очевидно, тот самый Нольс, о котором упоминал хозяин. Выглядел он испуганным и косился на всех волком, исподлобья; маленький, злобный звереныш. Отчего-то Нороган подумал о волчонке, когда смотрел на его бледное вострое лицо.

– Чего дичишься-то, а, Нольс? – добродушно промолвил господин Пришаил, желая рукой потрепать мальчика по голове. Но тот неожиданно взбрыкнул, отбежал, и удобно устроившись возле печки, принялся таращиться на гостей своими большущими глазищами.

– Маленький еще, – неловко извинился за него хозяин.

Нороган, порывшись в кармане, достал лакомство – мятный сусальный единорог на палочке. Естествознатель частенько прибегал к подобному средству, когда планировал очередное свидание с хорошенькой дамой, ведь те, как известно, скверных запахов не переносят. Нороган не без некоторого любопытства протянул мальчишке единорога: ему хотелось проверить, можно ли подчинить себе это дикое существо. Нольс схватил подарок, с минуту смотрел на него, поворачивая в руке и так и сяк, а затем робко взглянул дарителю прямо в глаза и трогательно вымолвил:

– Спасибо, господин.

Голос его был немного с хрипотцой, но дрожал и прерывался, будто парень чрезвычайно волновался.

Ужин закончился, и их поселили в разные комнаты. Хата только издали казалась избушкой, внутри же было довольно места на всех. Хозяин с мальчишкой предпочли спать на разогретой печи.

Нороган долго не мог уснуть: он все думал о таинственных смертях, а также и о том, что на естествознателей кто-то охотится. Удивительное дело, их самих уже почти не осталось, единороги ведь забрали силу. Но вот тем не менее, кому-то же они понадобились? Неужели Доланд прав по поводу Теней? Нороган был скептиком по жизни и верить в сверхъестественное не собирался. Скорее всего старик ошибся, а его друзья сгинули сами по себе, от болезни или еще чего. Человек – удивительно слабое и неприспособленное существо. Впрочем, про себя Нороган так не думал.

Он уже засыпал, когда его ухо уловило странный шелест сена неподалеку.

Нороган резко вскочил – военные привычки давали о себе знать. К своему огромному удивлению при жиденьком свете огарка свечи он увидел перед собой бледное лицо Нольса. Мальчик выглядел совсем испуганным: над верхней губой у него полоской проступил пот, а большие глаза смотрели боязливо.

– Тебе чего? – хриплым голосом произнес Нороган, ловя себя на мысли о том, что не в силах оторваться от этого бледного, словно вырезанного из воска лица.

– Извините, господин, – прошептал мальчик и вдруг горестно разрыдался, впрочем, стараясь делать это как можно тише.

– Ну, будет тебе, – неловко ответил Нороган. Он никогда особенно не умел разговаривать с детьми, а тем паче их утешать. – Леденцов больше нет, даже не проси.

– Вы добрый господин, поэтому я счел своим долгом предупредить вас, – быстро затараторил мальчик, затравленно озираясь по сторонам. – Вам угрожает смертельная опасность. Мой опекун вовсе не тот, за кого себя выдает. Хозяин рассказывал о том, что друзья его погибли – так вот именно он и явился тому причиной. Господин безжалостно убивает естествознателей, ибо сам является Тенью. Я знаю это, так как одна из его последних жертв была моей матерью. Он держит меня у себя, вроде как на правах раба. Я готовлю, убираюсь, выполняю мелкие работы, а также заманиваю к нему в логово оставшихся естествознателей, если они по какой-то причине приходят в Рабилон.

Нороган резко поднялся на соломе, сон как с ветки сдуло. Неужели слова несчастного мальчишки – правда? Недаром ему не понравились птичьи глаза хозяина – холодные, неприятные, бесцветные.

– Утром за завтраком хозяин угостит вас чаем собственного сбора. Туда он по обыкновению добавляет коршняка ползучего – знатная отрава, которая убивает в два счета. Потом невозможно определить, из-за чего умер человек. Я все это очень хорошо знаю, ибо видел своими глазами. Поэтому вы, добрый господин, воздержитесь от напитка, и друзей предупредите, чтобы не принимали его. После завтрака скажите ему, что хотите прогуляться по городу, и убирайтесь, убирайтесь отсюда как можно скорее!

– Но как же ты? – воскликнул Нороган, с жалостью глядя на забитое испуганное существо перед ним, которое, тем не менее, проявляло теперь настоящее благородство и храбрость. Мальчик снова заплакал, но беззвучно. Ресницы его слипались от слез.

– Если сможете забрать меня, я был бы счастлив, – наконец, тихонько вымолвил бедняга.

– Разумеется, да, только нам следует решить, что делать, – смущенно пробормотал Нороган.

– Уничтожить его! – мстительно воскликнул Нольс и тут же сжался, испугавшись собственной смелости. – Хотя… Боюсь, сделать это невозможно. Раз он не человек. Но если обычным людям не под силу его убить, так может вам, как естествознателю…

Покуда Нольс говорил, его глаза загадочно поблескивали в темноте, и опять мимолетно промелькнуло в его чертах сходство с диким зверенышем.

Что ж, мальчишка был, разумеется, прав. Если хозяин является Тенью, то, стало быть, нужно его убить. С другой стороны разве правомочны они совершать подобное деяние, без суда и следствия? Вину нужно доказать, прежде чем марать руки кровью. Они могли переместиться прямо сейчас куда-нибудь в убежище, но тогда грош им цена – бравым воителям света, раз их столь пугает