Фантастика 2026-134 - Мария Заболотская

мне дали добрые монахини, и оно не отличалось изысканностью кроя, но то была добротная, удобная в дороге одежда. Теперь же сквозь дыры на подоле совершенно неприличным образом виднелись мои сбитые в кровь колени, нижняя юбка тоже была изодрана и грязна, точно в нее завернули десяток диких кошек, завязали узлом и бросили в канаву.

– Нам нужна другая одежда, – только и сказал Хорвек, наблюдая за тем, как я пытаюсь оттереть пятна с ткани, забредя в воду поглубже.

Сам он к тому времени уже накинул еще не просохшую рубашку на свое изрисованное диковинными знаками тело – выглядело это еще непотребнее, чем мой нищенский наряд. Возможно, в таком виде считалось допустимым бродяжничать в варварских северных землях, однако в срединных королевствах швырнуть булыжником или плеснуть помоями в столь неприглядных оборванцев считал своим долгом любой встречный. По всему выходило, что нам следует найти какое-нибудь поселение, чтобы разжиться едой и одеждой. У меня имелось немного денег, переданных дядюшкой Абсаломом для пожертвования лесному монастырю, и я надеялась, что их окажется достаточно, – желудок от голода подводило все сильнее, а уж после купания в холодном ручье мой живот урчал, как злая цепная собака.

Немного отдохнув и согревшись, мы вновь побрели по воде – башмаки я связала шнурками и перебросила через плечо, Хорвек поступил схожим образом, хотя мне казалось, что и до разницы между сухой обувью и мокрой ему точно так же нет дела, как он не разбирает, кровоточит ли рана или гноится.

Когда на нашем пути возник мостик-брод из пары старых бревен, от которого в лесную чащу уходила натоптанная тропа, мы не сговариваясь выбрались на берег: где-то здесь полагалось обитать людям, и нам следовало их отыскать. Удача продолжала нам сопутствовать: неподалеку, около небольшого озерца, притаился зажиточный хуторок с пасекой, где нас не только накормили, но и предложили за умеренную плату довезти до селения покрупнее: родственники, гостившие у хозяев, как раз собирались возвращаться домой, нагрузив повозку медом.

Хорвек, разумеется, не глянулся хуторянам, однако на их лицах читалась мысль: «Пока что этот разбойник просит еду и одежду, предлагая взамен хоть какие-то деньги. Откажешь ему – и он придет ночью с приятелями, возьмет задаром все что захочет, да еще и прикончит кого-нибудь в сердцах». Не трудно было сообразить, что в этих лесах частенько появляются лихие молодцы, охочие до того добра, что перевозят по здешним дорогам, и хуторяне стараются по возможности жить с ними в мире, – дойную корову никакой дурак просто так не прирежет.

Видя, что мы не слишком-то требовательны и не обозлены, нам предложили сущие обноски, приговаривая без конца, что, мол, у бедных крестьян за душой одни башмаки на всех, а штаны и вовсе передаются по наследству уже пять поколений. Лица у хуторян при этом круглились и румянились, заплаток на куртках не виднелось, а выводок детишек, выглядывающих из-за забора, был обряжен в добротные рубахи по размеру. В то, что здесь снашивают одежду до дыр, верилось с трудом. Однако мы покорно приняли тряпье и согласились прокатиться на нарядной повозке. Даже я понимала, что чем меньше мы оставим следов на здешних дорогах, тем лучше.

Поношенные крестьянские наряды не изменили нас до неузнаваемости, однако после того как Хорвек избавился от своих побрякушек, а я повязала голову клетчатым платком, скрыв рыжие волосы, мы перестали совсем уж откровенно походить на бродяг худшей разновидности – тех, что ищут приключений и легких денег. Скорее нас могли теперь принять за нищих крестьян, которых погнал из родных мест голод, война или жадный господин. Конечно, чтобы заподозрить неладное, стоило приглядеться к жесткому лицу Хорвека, на котором ясно была отпечатана воля богов, запрещавшая ему жить честным и мирным трудом; или же к моим рукам, которые хоть не были белы, как у знатной дамы, однако ж и не огрубели, как у крестьянки, но я все еще надеялась, что нас ищут не настолько старательно.

В том поселении, где мы очутились ближе к вечеру, имелся небольшой постоялый двор – оно располагалось у дороги, ведущей к Таммельну с юга. Хорвек, нахмурившись, начертил в пыли подобие карты – видно было, что он с усилием припоминает что-то, – а затем сказал, что мы сделали хороший крюк и вряд ли нас будут искать в этой стороне. Ночь мы провели на чердаке одного из сараев при гостинице, и, несмотря на усталость, я очнулась ото сна, услышав далекий пронзительный вой. Что-то мне подсказало – этот полный тоски и злобы звук издает колдовское существо, чужое в этих краях.

– Да, оборотни-псы колдуньи вышли на ночную охоту, – ответил Хорвек на мой молчаливый вопрос, а затем, прислушавшись, прибавил:

– Но они промахнулись, мы сумели сбить их со следа. Спи спокойно, ведьма сегодня останется без улова и сварит в своем котле другое сердце…

С рассветом мы вновь пустились в путь – дорога здесь была оживленная, хоть от недавних дождей ее и развезло. Мы шли не слишком быстро – я прихрамывала, да и не полагалось людям нашего сословия нестись со всех ног: бедные крестьяне никуда не торопятся, в их походке всегда видна въевшаяся вечная усталость.

К вечеру мы подошли к южным воротам Таммельна. Стражники были хмельны и благодушны, и мне сразу бросилось в глаза то, что въезд в город украшен лентами и флагами, а дорога у ворот усеяна растоптанными цветами. Должно быть, в городе нынче отмечали какой-то праздник.

– Проваливайте, здесь нет для вас работы, – сказал один из стражников. – Город и без того переполнен бродягами!

– Пусть идут, – второй оказался благодушнее. – Быть может, успеют подобрать объедки с праздничных столов. Когда еще они сумеют набить брюхо… Идите ко дворцу Его Светлости, голодранцы, – там сегодня щедро угощают!

Сбивчиво поблагодарив их, я прошмыгнула в ворота, поторапливая Хорвека, становившегося все молчаливее и задумчивее.

– Что за праздник сегодня у господина Огасто? – бормотала я, чувствуя, что сердце от волнения трясется, как погремушка в руках у ребенка. – Что за событие отмечают дармовым угощением? Ох!.. – тут я замерла, поскольку меня ужалило ужасное подозрение. – Неужто в герцогском доме вскоре появится наследник?!

Догадка эта потрясла меня едва ли не сильнее, чем все пережитое до сих пор. Позабыв об усталости и боли, я спешила ко дворцу, старые полуразрушенные башни которого возвышались над городом, увенчивая его, словно покосившаяся корона.

У ворот слышался