Вернуться в 80. Часть 5 - Игорь Перах

прогоняли через промышленный шредер, а потом аккуратно попытались собрать обратно. Рубашка помята, галстук съехал набок, глаза расфокусированы, а пальцы слегка поддрагивали. Вера с её повадками старого советского бухгалтера и режимом работы «на супер-батарейках» выжала из парня абсолютно все соки, не оставив даже намека на былую академическую вальяжность.

Андрей едва доплёлся до дивана в гостиной, рухнул на него прямо в костюме и замер, глядя в потолок остекленевшим взглядом.

— Живой, Стэнфорд? — усмехнулся я, выходя из кабинета с бокалом коньяка.

— Физически — да, Игорь Валерьевич, — сдавленно прохрипел он, даже не повернув головы. — Ментально... я остался где-то между сводной ведомостью за две тысячи шестой год и проверкой кассовой наличности. Вера Николаевна — это не человек. Это какой-то гибрид вычислительной машины и отбойного молотка. Она не пьёт чай, не ходит на обед и искренне не понимает, зачем людям нужен кислород, если можно просто считать деньги.

Я не успел остричь в ответ, как входная дверь снова хлопнула. В холл вошла Алиса.

Если Андрей выглядел как жертва финансового аудита, то моя дочь напоминала призрака, случайно забредшего в наш дом. Волосы, обычно уложенные волосок к волоску, были хаотично собраны в небрежный пучок. На щеке красовался аккуратный след от типографской краски — неизбежный спутник тех, кто целый день перебирает пачки старых банковских купюр. Она молча сбросила туфли, даже не расстегнув задники, доплелась до кухни, прошла мимо нас, будто мы были невидимками, и остановилась у стола.

Марья Ивановна тут же суетилась рядом, пододвигая ей тарелку с горячей запеканкой. Алиса посмотрела на еду, взяла вилку, поклевала ровно полтора кусочка, тяжело вздохнула и отложила прибор.

— Спасибо, Марья Ивановна... Я спать, — тихо, на одном выдохе проговорила она.

Повернулась и, еле заволакивая ноги, поплелась наверх по лестнице. Ни претензий, ни привычных капризов, ни попыток устроить мне сцену на тему «папа, ты монстр». Просто глухая, беспросветная усталость человека, который первый раз в жизни отпахал двенадцать часов на черновой работе.

«Ну понятно, — подумал я про себя с легкой усмешкой, провожая её взглядом. — А кто сказал, что будет легко? Добро пожаловать в реальный бизнес, доченька. Тут вам не гарвардские лекции про корпоративное управление».

Я вернулся в гостиную, налил второй бокал коньяка и протянул его Андрею: — Пей. И давай рассказывай, как прошел ваш боевой крещёный день. А то у меня ощущение, что вы там не в кассе сидели, а строили Беломорканал.

Андрей залпом выпил коньяк, поморщился, немного пришёл в себя и, опёршись локтями о колени, тяжело вздохнул:

— О-о-о, Игорь... Это была эпическая картина. Вера меня до двух часов дня из своего кабинета вообще не выпускала. Заставила вручную крыжить балансы за три года, проверять каждую подпись. Я думал, у меня мозги через уши вытекут. Но в два часа у неё был технический перерыв на замену ленты в кассовом аппарате, и я вырвался на пять минут вниз — посмотреть, как там Алиса.

Он сглотнул и продолжить уже с некой смесью злости и гордости в голосе:

— Спускаюсь я в центральный кассовый узел. Там эта пыль от купюр, гул счетных машинок, бронированные двери... Алиса сидит за перегородкой,в синем халате,, соображает уже с трудом, пьет кофе на кухне. И тут вижу картину: около её стола крутятся три наших орла из отдела приемки залогов и парочка старших инкассаторов. Ну, знаете эти типы — в кожаных куртках, перстни на пальцах, шуточки на грани фола. Увидели новую симпатичную девчонку без обручального кольца и давай перед ней хвосты пушить.

— Понятно — я приподнял бровь. — И что за шуточки?

— Да классика, — фыркнул Андрей, и у него аж желваки заходили на скулах. — «Ой, красавица, а что это у тебя такие пальчики нежные для таких грязных денег?», «А поехали вечером на бэхе прокатимся, покажем тебе настоящий город», «Давай я тебе помогу пачку пересчитать, а ты мне свой телефончик запишешь». Алиса сидит, зубы сжала, губы в ниточку, глазами уже молнии метает, ещё немного — и она бы этому старшему инкассатору кофе в морду выплеснула.

— А ты чего? — с интересом спросил я.

— А меня аж переклинило, — признался Андрей. — Шагнул прямо между этим здоровым инкассатором и Алисой, уперся в него грудью, кулак ему прямо под нос выставил и говорю: «Ещё хоть заход в её сторону — и ты отсюда на носилках вылетишь. Понял, урод?»

Я не удержался и коротко хохотнул: — Ты? Инкассатору? Кулак под нос? Ну красавец, Стэнфорд, не ожидал! А он что?

— А он усмехнулся, конечно, — вздохнул Андрей. — Он уже рот открыл, чтобы меня по матери послать... И вот тут за моей спиной материализовался Федя.

При упоминании Феди я улыбнулся— Федя, значит, подключился? — уточнил я.

— Не то слово! — оживился Андрей. — Федя заходит на кухню, делает один шаг, положил свою ладонь-лопату этому инкассатору на плечо так, что тот аж присел на пару сантиметров, и своим этим басом, от которого штукатурка сыплется, выдаёт на всю кассу: «Слышь, шпана. Если кто-то хотя бы косо в сторону девчонки Андрея посмотрит — я лично кадык выдерну и в инкассаторский баул зашью. А потом с моста сброшу. Андрюха — наш пацан, а это его девчонка. Вопросы есть?»

— И что, вопросы возникли?

— Игорь! — засмеялся Андрей, впервые за вечер расслабившись. — У этих хахалей улыбки сошли быстрее, чем снег весной. Они побледнели, стали заикаться, начали бубнить что-то вроде «да мы чё, мы ничего, мы просто спросить хотели» и буквально на цыпочках оттуда свалили. Алиса на меня так посмотрела... ну, в общем, не зря я туда спустился.

— Молодцы, — одобрительно кивнул я, делая глоток коньяка. — А Федя красавец. Сразу видно — старая школа. А Вера что?

— А Вера — это был финал этой комедии! — Андрей даже руками развёл. — Проходит полчаса. Те же самые инкассаторы и залоговики стоят в коридоре, курят у окна,. Тут из кабинета выходит Вера Николаевна с кружкой чая. Останавливается, смотрит на них с легким прищуром, делает глоток и совершенно спокойным, будничным тоном выдаёт: «Кстати, мужики. Совсем забыла вам сказать. Девочка, к которой вы тут полчаса назад клинья подбивали... Это Алиса Игоревна. Дочь Игоря Валерьевича».

Я громко расхохотался на всю гостиную, представив эти физиономии.

— И что мужики? — выдавил я