Ещё не люди - Михаил Валерьевич Булыух

В такие годы разговоры о прежних эпохах возникали сами. Однажды Счастье сидела рядом, пока я исправлял наконечник Кривого, и заметила, что нынешние родственники хуже удерживают последовательность работы с камнем, чем некоторые группы, в которых она жила значительно раньше. Я сразу понял, о ком речь.

Речь шла о Kenyanthropus, и название существовало существовало только в нашей человеческой памяти, но оба вспомнили одинаковую особенность. В тех телах и группах камень почему-то приживался легче. Не весь, не у всех и не навсегда, однако удачные удары, выбор сырья и привычка возвращаться к известным источникам сохранялись между поколениями лучше, чем у многих соседей. Я рассказал о последних жизнях среди них, которые вспоминал обрывками: несколько младенческих смертей, пустеющие места, маленькие группы, в которых всё меньше взрослых доживало до зрелости.

Счастье слушала долго, потом показала свою часть. Она рождалась среди них чаще меня. Несколько раз прожила взрослую жизнь и не смогла забеременеть ни разу. В других телах беременность начиналась, но обрывалась задолго до родов. Она помнила слабых детёнышей, странные нарушения развития и группы, где между детьми появлялись необычно длинные промежутки.

Мы не стали искать одну причину. За миллионы лет я слишком часто видел, как вид исчезал не от красивого единственного удара, а потому что несколько плохих обстоятельств совпадали достаточно долго. Менялись вода и растительность, группы дробились, хищники забирали детей, конкуренты занимали хорошие участки. Позже, уже после рождения нашей второй дочери, мы вернулись к этому разговору и вспомнили несколько мест, где вода имела неприятный минеральный привкус, а болезни и нарушения развития встречались особенно часто. Из человеческой памяти у нас обоих сохранилось понимание, что природные руды способны загрязнять воду и пищу. Счастье предположила урановую минерализацию; я вспомнил собственное двухголовое тело и согласился, что такой фон мог добавлять проблем. Доказать мы ничего не могли и не пытались. Для исчезающей небольшой популяции даже слабое дополнительное ухудшение воспроизводства могло иметь значение, но оно не объясняло всего остального.

Разговор закончился, когда один из детей стащил у меня жилу и попытался жевать. Счастье отобрала её, вернула в сумку и показала, что некоторые проблемы эволюции меняются медленнее климата.

5

Бывшая группа Счастья появлялась в нашей жизни регулярно. Район был слишком хорош, чтобы одна небольшая группа могла считать его своим: вода сохранялась в старых протоках, на влажных участках росли корни и молодые побеги, а после сезонных разливов на открытых полосах оставалось много доступной пищи. Сначала мы просто расходились. Потом несколько сухих недель подряд заставили обе группы прийти к одному и тому же участку почти одновременно.

Счастье узнала старую самку и двух взрослых самцов. Я узнал того, кто когда-то носил составное копьё без наконечника. Его палка была обожжена на конце, но никакого камня на ней не осталось. Наши копейщики стояли впереди. Остальные взрослые держали длинные деревянные копья, заострённые и упрочнённые огнём.

Первые минуты ограничивались криками и демонстрациями. Потом молодой самец с другой стороны подошёл слишком близко к воде, Кривой толкнул его древком, тот ударил палкой, и ещё несколько тел одновременно двинулись вперёд.

Я уже видел много межгрупповых драк. Большинство заканчивалось быстрее, чем успевал появиться настоящий строй: несколько сильных ударов, укусы, преследование отступающих. Здесь всё изменили копья. Кривой не размахивал оружием, а держал наконечник между собой и противником. Когда тот снова полез вперёд, Кривой коротко уколол в грудь. Самец отшатнулся, схватился за рану и получил второй удар от другого копейщика в бок.

Слева один из наших взрослых с деревянным копьём проткнул бедро чужому самцу. Справа Счастье отбила палку от лица молодой самки, которую знала раньше, и тут же оттолкнула своего копейщика, когда тот попытался добить упавшую. Я держал центр, не давая двум чужим взрослым обойти Кривого. Один бросился на меня слишком близко; наконечник вошёл под рёбра почти без сопротивления. Он дёрнулся назад, но древко зацепилось, и мне пришлось вырвать его вместе с кровью.

Через несколько минут всё закончилось. Один взрослый из бывшей группы Счастья лежал неподвижно. Трое других ушли с тяжёлыми ранами: один держал пробитое бедро, второй едва дышал после удара в бок, у третьего кровь текла из плеча и по руке. У нас тоже были разбитые лица, укусы и одна глубокая рана от палки, но никто не остался лежать.

Победители возбуждённо кричали и несколько шагов преследовали чужих. Счастье первой развернулась поперёк пути и ударила одного из наших взрослых ладонью в грудь; я сразу встал рядом с ней. Кривой ещё некоторое время рвался вперёд, потом остановился.

Когда чужие окончательно отступили, вода осталась за нами. Ни мне, ни Счастью не понадобилось отдельно обсуждать произошедшее. Она сама много лет делала такие копья, я учил колоть и выбирать дистанцию. Теперь несколько сородичей использовали урок именно так, как мы хотели, и один чужой взрослый умер быстрее, чем это произошло бы с обычными палками.

Через несколько месяцев группы встретились снова. На этот раз бывшие сородичи Счастья первыми заняли хороший участок у воды, и нас было меньше. Я хотел вытеснить их, потому что помнил предыдущую победу. Счастье показала на наших детей, затем на пятерых взрослых противников возле берега и на ещё нескольких, скрытых в кустах. Мы ушли к другой протоке. Никакой победы не требовалось только потому, что оружие делало её возможной.

Ещё позже Счастье встретила старую самку из прежней группы на краю кормового участка. Они долго сидели рядом и перебирали друг другу шерсть. Я оставался неподалёку и видел, как легко человеческое сознание Счастья жило сразу с двумя системами отношений: для нашей группы эти существа были соперниками, а для неё среди них оставались родственники нынешней жизни, которых она знала с детства.

6

Прилипала заболел в начале влажного сезона. Сначала он просто меньше играл и чаще держался возле матери. К вечеру тело стало горячим, ночью начался жидкий стул, а утром ребёнок уже не хотел есть и почти не сопротивлялся, когда Счастье осматривала рот и живот.

Современная больница решила бы проблему анализами, растворами и наблюдением. У нас имелись вода, руки, несколько растений и опыт, накопленный методом, который человеческая этика никогда бы не одобрила. Счастье давала ребёнку воду маленькими порциями, следила, чтобы он глотал, и использовала мягкий отвар из коры, который в прошлых жизнях несколько раз помогал при похожих состояниях. К вечеру запас закончился.

Я знал, где видел нужное растение два перехода назад, возле старой