"Фантастика 2026-51". Книги 1-19 - Екатерина Боровикова

По слухам, костяк Братства отрекся от ханитизма и перенял веру айров. Варвары поклоняются Пепельному Королю, веря, что однажды они станут под знамена владыки демонов и отправятся на юг, чтобы уничтожить тех, кто когда-то прогнал их предков обратно на север.

Тогда же неизвестные воины — по слухам, агенты императорского магистрата — основали Орден Листа. Они поклялись положить свои жизни на уничтожение последнего из Братства. Хотя на сегодняшний день и те и другие считаются всего лишь легендами, чем-то вроде баек о пареньке по имени Го из деревеньки Хокама, сыне пастуха, который решил стать прославленным воином.

И хоть этот персонаж уже давно превратился в мифического — чего только стоит история о том, как он отправился в загробный мир за душой своей возлюбленной и сумел вернуть ее назад, — но основан он на вполне реальной личности, чье существование подтверждают некоторые летописи.

— Помнится, в разговоре с твоим отцом Юма как раз упоминал Братство, — напомнил Кенджи, обращаясь к Макото. — Он говорил, что тот человек убил одну из своих жертв магией Разложения, которую как раз активно практиковали Шипы. Черепа прятались в заброшенном замке этого Дома, а теперь след ведет нас к школе, где обучались их бойцы. А гонцы Волков принесли вести о том, что Кузница Пепельного Короля вновь зажгла огни. Тебе не кажется, что здесь слишком много совпадений, чтобы это оказалось случайностью?

— Глупости, — заявил Макото, пускай и куда менее уверенно. — Ты же не хочешь сказать, что мы гоняемся за фанатиком выдуманного не то божества, не то демона, пока он сам готовится уничтожить весь мир?

— Я хочу сказать, — подытожил Кенджи, — что вся эта история явно куда дряннее, чем казалась на первый взгляд.

Вот с этим трудно было не согласиться даже его другу, и какое-то время они шли молча, пока Макото не повернул голову к Шу:

— А чего тебе вообще сдался этот лысый хрен, раз ты аж решился с нами в Одиннадцать Звезд топать? Ты когда о нем вспоминаешь, у тебя едва ли не пена изо рта хлещет.

— Ничего личного, — чересчур быстро ответил тот, даже не взглянув в его сторону. — Убить этого негодяя — святой долг каждого самурая. Наверное, я просто отношусь к этому чуть более серьезно, чем другие.

Кенджи до последнего надеялся, что он окажется прав и в резиденцию Торо они смогут попасть без лишних проблем. Как же! Казалось, глава Мокрого Круга готовится отразить атаку целой армии, спрятавшись за высокими стенами и многочисленными часовыми.

— Есть идеи? — произнес Макото, когда молчание слегка затянулось.

Увы, ответом ему послужила лишь тягостная тишина. О том, чтобы прорываться с боем, не было и речи. Во-первых, их бы попросту нашпиговали пулями и стрелами еще до того, как они добрались бы до ворот. Во-вторых, у них не было желания причинять вред простым солдатам, которые, по сути, честно выполняли свою работу, защищая жизнь и покой хозяина.

Кенджи уже хотел было предложить обойти крепость по кругу — вдруг они сумеют найти какую-нибудь дыру или обвалившийся кусок стены, по которому можно перебраться, однако его опередил далекий скрип. И вскоре в конце дороги показалась груженная бочками телега, которую катил на своих двоих в сторону города одинокий крестьянин. Увидав его, Шуноморо вдруг хлопнул себя ладонью по лбу и что было мочи рванул в его сторону. Кенджи в недоумении взглянул на Макото, но тот лишь пожал плечами и покрутил пальцем у виска.

При виде здоровяка, мчащегося ему навстречу широкими скачками, крестьянин струхнул и едва не бросился в противоположную сторону, бросив свою повозку. Поначалу он смотрел на Шуноморо с нескрываемым страхом, потом — с любопытством, а когда толстяк закончил говорить, на лице мужчины застыло выражение искреннего изумления. Порывшись в карманах, Шу передал ему какой-то мешочек, а потом легко ухватил телегу за ручки и повез ее обратно к друзьям, тогда как крестьянин чуть ли не вприпрыжку пошел прочь.

— Ты успел проголодаться? — поинтересовался Макото, когда здоровяк приблизился.

— Очень смешно, — буркнул Шу. Он без особого труда положил одну из бочек на бок, снял крышку, и ему под ноги высыпалась целая гора луковиц. Придав бочонку вертикальное положение, он сказал: — Залезай.

— Ты же не хочешь сказать…

— Вы хотели узнать, как мы попадем в крепость Торо? Так вот вам ответ.

Надо сказать, это был весьма умный ход. Но при этом безумно авантюрный и очень рискованный. Солдаты могли попросту не пропустить их, а то и проверить содержимое бочек — и тогда им конец. Не сказать, что Кенджи пришел в восторг от этой идеи, но, похоже, другого выхода у них действительно не было. Поэтому он вздохнул и принялся помогать Шу вытряхивать лук из второго бочонка.

— А почему именно мы должны изображать из себя тунца в бочке, уж прости за такое очевидное сравнение? — продолжил упрямиться Макото. — По-хорошему, нам нужно тянуть соломку.

— Ну потянуть-то мы ее можем, — Шу ухмыльнулся, — да вот только я сюда попросту не влезу. Но если у тебя есть план получше, выкладывай. С удовольствием выслушаю.

Судя по выражению лица Макото, он судорожно пытался придумать хоть что-то. Но потом лишь тяжело вздохнул, положил на дно повозки меч и, ругаясь сквозь зубы, закрыл нос воротом и полез в бочонок, пока Кенджи занимал соседний. Клинок и лук он положил рядом с мечом Макото, а Шу тут же накрыл их оружие какими-то грязными тряпками.

Плевая на первый взгляд задача оказалась тем еще испытанием, даже если не учитывать, что Кенджи пришлось согнуться в три погибели и едва не свернуть себе шею. В глаза, нос и уши лезла шелуха, а воняло так невыносимо, что Кенджи заподозрил, что, если он переживет эту ночь, будет пахнуть луком до конца жизни. К тому же весьма недолгой, если что-то пойдет не так.

Убедившись, что они закончили ворочаться, Шуноморо присыпал обоих сверху луковицами и поставил крышки на место. Через несколько мгновений повозку качнуло, и здоровяк покатил их в сторону ворот. Вскоре послышались чьи-то голоса и хриплый смех. Но вот незнакомцы умокли, и один из них крикнул:

— Эй, а ну стой на месте! Ты еще кто?

— Я из деревни Мьямо, господин. — Кенджи подивился елейности голоса Шу, а также тому, как ловко он сумел изобразить невнятный сельский говор. — Везу лук на кухню господину Торо.

— Не знаю я ни о каком луке. Проваливай!

Как Кенджи и ожидал, их, скорее всего, не пустят даже за порог. Но Шу не собирался сдаваться так