Фантастика 2026-90 - Василий Седой

— С мегерой соглашусь, но мартовская кошка? — дежурно отозвалась я. В день мы с ним не по разу зубоскалим, прежний накал эмоций уже давно потерялся, сменившись рутиной. — Чтобы оскорбление сработало, в нём должно быть зерно правды. Стыдно не знать азы, Ужурский.

— Где ж тут неправда? — осклабился парень с неприличным намёком. — При живом женихе крутила шуры-муры с моим братом, затем с лощёным денди лет на десять старше, а теперь с безродным сокурсником, у которого из всего наследства только стоптанные башмаки да сумка из верблюжьей шерсти.

— Денди? — без интереса протянула я. — Это что-то новенькое. Откуда же он взялся да ещё лощёный?

Ужурский вздёрнул светлую бровь с видом умника:

— Думаешь, о вас никто не знал? Ошибаешься, Тобольская. Я видел, как ты обнималась с ним в тёмных коридорах.

— В свете полной луны на исходе волчьего месяца? Ещё скажи, что он был в маске и чёрном плаще на голое тело, а с потолка звучала токката и фуга ре минор Баха.

— Больная извращенка! — поморщился парень. — Хотя плащ на нём в самом деле был…

— Ясно-понятно. Хорошенько выспись, Ужурский, — я лихо развернулась на каблуках и направилась к Надиру, стоящему возле доски с расписанием дополнительных экзаменов вне курса лекций. Мы договорились поспарринговаться перед сном; физическая активность здорово снимает волнение.

— Эй, я не сочиняю! — донеслось в спину. — Самаркандский тоже вас видел, спроси его, раз мне не веришь! Он должен помнить: в тот день у подсобников была вечеринка посвящения, а на следующее утро тебя поймали на кровавом ритуале.

— Кого я должен помнить? — встрепенулся Надир, услышав последнюю фразу.

— Дружка Тобольской, с которым она обнималась под покровом ночи. Смазливый такой, глазки бегали, будто у кота, укравшего колбасу.

Я резко остановилась:

— Надир?

Самаркандский ненадолго задумался, что-то вспоминая, а затем кивнул:

— Да, было дело. Мужик в тёмной одежде, он ещё отвернулся, когда нас с Ваней заметил.

— Так это правда? — у меня чуть дыхание не перехватило от осознания. — Пресвятая дичь, парни, вы видели Игрека⁈

— Кого?

Едва сдержала порыв схватить их за лацканы пиджаков и тут же стребовать подробности о незнакомце: рост, комплекция, цвет волос, особые приметы. У меня уже есть фоторобот Икса, а теперь я могу узнать, как выглядит Игрек!

— Чего ты так переполошилась, обнулённая? — Иван с любопытством подался вперёд. — Побледнела вся, глаза на половину лица… Неужто, он женатик?

— Не твоя забота.

— Ну точно извращенка!

— Захлопнись, Ужурский, — рыкнул Надир. — У мужика был медальон Тобольских, он родственник Васи.

— У-у, запретная связь!

Самаркандский собрался врезать белобрысому зубоскалу, когда я перехватила его под локоть и настойчиво потащила обратно в библиотечный зал. Дверь защёлкнула на замок прямо перед носом Ивана.

— Кажется, мы собирались в другое место, — друг в недоумении смотрел, как я зачем-то включаю компьютер и запускаю на нём программу для создания детальной проекции подозреваемого. Ничего же не предвещало и тут такая смена занятия.

— Забудь о симуляторах, у меня к тебе жизненно важная просьба.

— В чём проблема, Вась?

— Можешь составить фоторобот того мужчины? Всё, что помнишь, сгодится любая мелочь.

У Василисы целая прорва молодых родственников мужского пола, но даже примерные наброски существенно сузят круг подозреваемых. Жаль, в общем доступе нет фотографий всей семейки Тобольских, было бы проще.

— Сперва объясни, — Надир не сдвинулся. — На кой тебе фоторобот собственного родственника?

— В том-то и дело, что у меня амнезия обнулённого, я не помню, с кем разговаривала накануне ритуала, но очень хочу узнать. Вдруг этот мужчина прольёт свет на мои мотивы? Я могла ему что-то сказать или о чём-то намекнуть. Не просто же так мы встречались поздно вечером?

— Думаешь, он мог каким-то образом подстрекнуть тебя к ритуалу? — быстро сообразил Надир.

— Все вокруг считают меня безмозглой язычницей, — после небольшой заминки ответила я. — Но даже у безмозглых должна быть причина испортить себе жизнь настолько отвратительным способом. Помоги мне её найти. Пожалуйста.

Некоторое время парень смотрел на меня с непонятным выражением на лице, в котором улавливалось беспокойство. С кровавыми ритуалами не шутят.

— Хорошо, Вася, я помогу тебе в чём захочешь, но сперва ты должна довериться мне. Только так или выключай компьютер и пойдём отсюда. Я ведь не дурак и вижу, что ты помнишь о ритуале гораздо больше, чем говоришь.

Устроившись на диване, Надир сложил мускулистые руки на груди и откинулся на спинку в ожидании ответа. Доспехи, прорезанные ритуальными рисунками, подчёркивали его крепкую фигуру, аж залюбуешься.

Я села рядом.

Во всём мире у меня нет человека, надёжнее Надира Самаркандского. Если кому-то и можно доверить правду о ритуале, то только ему.

Попросив оставить разговор строго между нами, решила рассказать ему всё, что знаю сама. В пределах допустимого, разумеется. Про Ирэн, свершившееся убийство Василисы и последующее воскрешение с переселением души ни слова отныне и навечно. Некоторые вещи следует унести в могилу. Информацию про кражу псионики тоже пока придержу, она не суть важна для дела.

— Ты прав, кое-что мне известно, — начала я.

— Память о той ночи вернулась краткими вспышками видений, из которых ясно одно — на кровавый ритуал я пошла отнюдь не по собственной воле. Меня насильно затащили на него трое мужчин: сильный псионик, человек с немецким акцентом и тот, кого ты видел в коридоре. Они были в масках, мне удалось подсмотреть только лицо немца.

— Великий Георгий Победоносец, — ошарашенно прошептал Надир. — Что они хотели от тебя?

— Понятия не имею. Я не знаю ни названия ритуала, ни его цели, лишь то, что он очень сложный и убивать меня не планировали, только… сделать что-то нехорошее и далекоидущее.

— Ты доложила ректору?

— Ещё чего! — брезгливо передёрнула плечами. — Тихон Викторович последний человек, кому я что-либо расскажу. Его безопасники в первый же день разгромили место преступления и опечатали дверь, а меня за семь месяцев ни разу не вызвали дать показания. Его превосходительство с самого начала собирался замять дело, словно не было ничего.

Надир недоверчиво нахмурился:

— Зачем ему это? Кровавый ритуал