Фантастика 2026-157 - Арсений Громов

возов местных торговцев — обычная жизнь феода шла своим чередом. Люди у трактира поприветствовали Дмитрия низкими поклонами, но лица их не отражали ужас или испуг при виде барона и его солдат вооруженных громовым оружием, лишь почтение к сеньору и его солдатам.

Леди Равена, скорее всего по случаю приезда в феод господина, была одета в расшитое серебряной нитью платье отороченное куньим мехом. Она вместе с сыновьями вышла во двор и поклонилась, пригласив Дмитрия и его спутников за стол. От обеда Ковалев отказался, но бокал красного вина выпил закусив кусочком твердого овечьего сыра. Он расспросил вдову и сержанта возглавлявшего караул в каменной башне когда туда прибыл вестовой от бургграфа, но никаких подробностей не получил.

Пока он пил вино и расспрашивал сержанта, леди Равена по его просьбе послала к Балфуру двух всадников с вестью, что барон готов встретиться с Юлиусом через три часа, на границе баронства возле башни на перевале. Дима специально прибавил час, чтобы прибыть туда первым и успеть осмотреться и оценить обстановку. По прибытии в сторожевую башню и разместив солдат приказал Лотару выпустить ворона и впав в транс осматривал округу его глазами. Наконец, увидел едущую со стороны горного замка большую крытую крышей карету, молодого рыцаря в ярком сюрко с вымпелом Юлиуса Оттона в руке и сопровождавших их десяток арбалетчиков.

Вышел из транса и спустился вниз. Стоял ожидая карету бургграфа, размышлял и смотрел как рыжеватая мышь полевка выбежала из отрытых дверей башни к камням за которыми расположились автоматчики. Четырех стрелков-карабинеров Дмитрий разместил на втором уровне, а Лотар и Горо со снайперкой поднялись на верхнюю площадку.

— Коля, будь чуть позади меня, но если замес начнется, то рядом, чтобы я нас двоих смог магическим щитом прикрыть. Но, на всякий случай далеко от ворот не отходим, вдруг у них болты и стрелы заговоренные, тогда в башне укроемся. И нашим скажи, чтобы в случае чего к башне отходили.

— Да сказал уже. — буркнул Карате пристраивая ручной пулемет на ремне так, чтобы было удобнее вести огонь стоя, — Все, Димыч, свой маневр знают.

«Может Юлиус организовать встречу чтобы помириться? — сам себя спросил Дмитрий, — Конечно может! По мне, так это более вероятный вариант, но кто знает, что у этого толстяка на уме? Может, он все это затеял чтобы меня ликвидировать? В случае моей смерти претензии по поводу Балфура и по поводу его солдат воевавших на стороне магистра отпадут сами собой. Даже если не ловушка, то может врать, что не он на меня покушение устроил. А может, и в самом деле не он? Ему это зачем, за лейтенанта отомстить? Вряд ли! Ладно, сначала послушаем, что скажет, а там уже линию разговора выстраивать будем и выводы делать.»

Черная карета запряженная четверкой пепельной масти коней подъехала ближе, молодой рыцарь спешился, передал вымпел своему оруженосцу и приоткрыл дверь, а вот арбалетчики бургграфа остались в седлах в двух десятках метров позади кареты. Помимо всех упомянутых на переднем коне сидел форейтор, а на козлах кучер, оба хоть и без оружия, не считать же за оное большие ножи на поясе, но одеты во все черное, словно наемные убийцы из таковой гильдии.

Ковалев прикрываемый автоматчиками и Николаем держащим наготове ручной пулемет сделал пару шагов вперед и замер ожидая появления бургграфа. Он надеялся, что Юлиус выйдет из своего наглухо затянутого кожей тарантаса и они поговорят на небольшой полянке, куда можно было вынести пару табуретов из башни, но Юлиус оставался в карете.

«Может, его там вовсе нет и это все же какая-то хитрая ловушка? — мелькнула в голове мысль, — Сделаю пару шагов к карете и меня нашпигуют магическими болтами его арбалетчики!»

— Господин барон, — подошел к нему молодой рыцарь чуть склонив голову, — бургграф Оттон Юлиус Крайтон хочет переговорить с вами внутри кареты.

Лицо рыцаря показалось Диме знакомым, хоть он его точно видел впервые. Был он молод, от силы лет восемнадцать. Светловолос, скуласт и его открытый взгляд синих глаз располагал к доверию. А вот его сержант-оруженосец, а может телохранитель, напротив был тертым жизнью воином — лицо в шрамах, перебитый нос, в глазах с прищуром колючий лед недоверия и рука покоится на рукояти меча.

— Что он хочет? — из-за спины спросил Карате и когда Дмитрий перевел ему слова рыцаря хмыкнул, — А самому не судьба жопу поднять и вылезти?

Словно поняв слова Николая молодой воин склонил голову и со вздохом сказал:

— Прошу прощения, барон, но бургграф болен, он не может выйти из кареты.

Дмитрий осмотрел выстроившихся в ряд всадников-стрелков, глянул на форейтора стоящего возле четверки лошадей и старого возницу на козлах.

— Пусть арбалетчики отъедут назад. Еще на полсотни шагов. И эти двое, тоже уйдут. — кивнул он на одетых в черное кучера и форейтора, — Да и ваш мечник тоже сделает десяток шагов назад.

Видя, что молодой заколебался, Дмитрий сказал:

— Я клянусь, что если это не ваша хитроумная ловушка, то ни я, ни мои люди ничего не сделают Юлиусу Оттону и вам.

Молодой рыцарь кивнул и отдал распоряжение стрелкам отъехать, а после сделал рукой приглашающий жест.

— Ну хорошо! — решился Дмитрий и отдал приказ Николаю и автоматчикам по-русски, — Если хоть один арбалетчик выстрелит или поскачет к карете, то валите их всех.

Лезть в карету каркас которой был обтянут кожей было боязно — во-первых он терял из виду всех стрелков, форейтора, возницу и матерого мечника, а во-вторых арбалетные болты пробьют воловью кожу как цыганская игла простую дерюгу. Но делать было нечего, иной раз нужно рисковать для дела, не показывать же им свой испуг? Да и молодой рыцарь сначала пропускавший его вперед, повиновался его жесту и полез в карету первым. В карете царил полумрак, но Дмитрий сразу увидел полулежащего бледного человека в котором с трудом узнал толстяка Юлиуса. Сейчас это был исхудавший и истомленный болезнью человек с обтянутыми восковой кожей скулами. Можно было подумать, что перед ним возлежит на подушках мертвец, но глаза бургграфа были вполне живые.

Юлиус державший платок в левой руке отер им губы и слюну стекающую из уголка рта и чуть кивнул Дмитрию. Но было видно, что даже такое легкое движение ему болезненно, так как он поморщился и стиснул зубы сдерживая стон.

— Мой господин был тяжело ранен и чудом избежал смерти. — сказал молодой рыцарь