"Фантастика 2026-98". Компиляция. Книги 1-30 - Андрей Волковский

на коленках колыхаться, взывали к обидчивой особе. Молодцы девчонки, слаженно работают! Сарасвати, согласно моменту тут же преобразилась из захмелевшей девицы в богиню, прекрасную и грозную. Она величественно долевитировала до середины озера и, подняв вверх божественную головку, громко обратилась к склонившемуся над ней утесу:

— Кшиштов, я прощаю тебя за деяние твое, что ты совершил из-за чужого обмана!

Огромная волна поднялась в озере и окатила каменный утес. И на наших глазах случилось настоящее чудо. Огромный каменный утес, нависавший над озером еще секунду назад, аж до середины водоема, с которого Тихон Игнатьевич несколькими днями ранее изволил скинуть царевича с целью его утопления, исчез! Вместо него высоко над нашими головами появилась мужская фигура и с диким криком, размахивая руками и ногами. полетела вниз, как раз в центр озера. Бухнувшись в воду и окатив Сарасвати множеством брызг, парень вполне закономерно пошел ко дну.

— Сарасватушка, спасай парня! — крикнула богине обеспокоенная баба Яга. — На кой он тебе, дохлый, будет нужён?

Богиня, спохватившись, всплеснула руками и из водных озерных глубин к нашим ногам, громко отплевываясь, выполз измученный юноша. Полностью выбравшись на песчаный берег, он перевернулся на спину, раскинув в стороны руки, и тяжело дыша, уставился на небо, счастливо улыбаясь.

— Кшиштовушка! — подбежала к недоутопленнику сердобольная баба Яга. — Ты как себя чувствуешь?

— Пятьсот лет небо голубого да солнца красного не видел! — просипел парень. — Только в отражении озерном.

— Милок, к нам Сарасвати твоя плывет, ты уж не забудь повиниться, в ноги кинуться и о любви своей безграничной рассказать, — заподозрив неладное, проинструктировала баба Яга, не забыв накрыть нас куполом.

— Видеть ее не могу, дуру злопамятную! — зашипел перекошенный от гнева парень.

— Это понятно, — проявляла чудеса терпения старая перечница, успокаивая Кшиштова. — Только нам немало усилий приложить пришлось, чтобы уговорить ее тебя расколдовать!

— Если она что-то заподозрит, быть тебе утесом еще лет пятьсот, — настоятельно предупреждала Янина.

Парень тут же подобрался и, найдя глазами богиню, начал слабо, через силу улыбаться ей.

— Понял бабоньки! Спасибо вам, что в беде не оставили! Вовек не забуду! Если помощь моя вам нужна будет, то я с радостью! Чем смогу, помогу! — удивил нас возлюбленный богини.

— Понадобится, ой милок, понадобится! Нужно уговорить твою злопамятную кралю вот этих матрешек расколдовать, причем всех в Кощеевом государстве! — поставила нешуточную задачу баба Яга.

Кшиштов окинул взглядом фронт работ и ужаснулся. Весь берег и пляж вокруг озера был битком забит стоявшими на коленях матрешками в черных чадрах.

— Да это невозможно!

— Так ты уж расстарайся, умилостиви Сарасвати свою, — с большим намеком проговорила баба Яга, убирая полог тишины.

— Вроде ничего, жить будет! — голосом врача-хирурга, закончившего осмотр пациента, сообщила старушка, мы с Яниной в связи с наличием молодой внешности к нему даже не подходили, опасаясь божественного приступа ревности. — Ты с ним поосторожнее! Человеческое тело хрупкое и требует бережного отношения.

На это богиня лишь кивнула и с некоторой опаской и тревогой подошла к мокрому парню, явно чувствуя за собой вину. Кшиштов тоже не спешил кидаться обнимать свою «возлюбленную».

— Кхе, кхе, — прокашлялась за спиной у богини молодая зараза, демонстрируя бывшему утесу кулак, мол, давай должок отрабатывай!

— Любимая! — тут же просиял парень, поднявшись с песка и бросившись на свою божественную заразу и закружив ее в удушающих объятиях. — Как же я соскучился! Как ДАВНО я мечтал об этом!

Глава 60

Сарасвати, не подозревая об истинных эмоциях своего молодца, прослезилась и обняла в ответ Кшиштова. Они еще долго топтались по песочку! Все закончилось страстным поцелуем с характерным чмоканьем.

— Ах! — вновь послышалось со всех сторон.

Матрешки, не избалованные подобным зрелищем, млели под чадрами. Богиня с истерзанными губами окинула окрестности хмельным, уже совершенно не от Горынычевского вина, взглядом и опомнилась.

— Уважаемые гости моего озера, в честь освобождения моего возлюбленного от каменного плена, я не буду вас карать за несанкционированный визит и отпускаю с миром, — надменно проговорила эта божественная неблагодарность.

— С миром отпускать нас не нужно, — напомнила баба Яга. — Нам нужно этих страдалиц расколдовать!

В подтверждение бабулькиных слов матрешки усилили молитвенный напор.

— Ты их пятьсот лет назад проклятьем одарила, теперь его снимай! — продолжила напирать Янина.

— Не буду! — капризничала Сарасвати. — Они надо мной смеялись!

— Не они! Тех, что смеялись, уже давным-давно в живых нет! А эти матрешки никогда смеяться над тобой не будут! Наученные! — не отставала старая перечница.

— Не будем! Не будем! Наученные! Наученные! — словно раскаты грома, доносилось со всех берегов заповедной лужи.

— Любимая, в этот знаменательный день нашего примирения, разве не хочется тебе всех окружающих тоже сделать счастливыми? — подключился Кшиштов.

— Нет! — упрямилось божество.

— Ты меня не любишь? — парень воспользовался избитым способом, который с этой врединой, вполне мог сработать. — Тогда преврати снова в утес, раз не можешь простить мой поступок!

Кшиштов был хорош! Для пущей убедительности мы дружно испуганно вскрикнули «ох» и попеременно шмыгали носами, растирая по лицам несуществующие слезы. Расколдованный молодец был до глубины души поражен слаженностью нашей работы.

— Люблю тебя, мой Кшиштов, но они не достойны моего прощения! — надула зацелованные губки озерная злопамятность.

— Ну, тогда сама напросилась! — зло рявкнула я.

Надоело возиться с фаворитками, боярышнями, ключницами, послицами и богинями! Пойдем самым коротким и убойным путем.

— Девчонки! — проорала я.

Матрешки меня замечательно поняли и, вскочив на ноги, направили на меня все свое внимание.

— ЧАДРЫ ДОЛОЙ!

По моей команде матрешки уже знакомым нам с бабульками плавными, тягучими, завораживающими движениями рук взмахнули черной тканью и засияли в лучах солнца всей своей разнообразной нестандартной красотой. Сарасвати пронзительно заверещала, Кшиштов потерял сознание и растянулся на песочке. Счастливчик!

Мы с соратницами витиевато матерились, отмечая в поэтичной форме, насколько плохо чертится на пляжном песке красной губной помадой обережный круг, не отрывая глаз от песка. Когда оглушительный визг Сарасвати перешел в хриплое карканье, над нашими головами прозвучали строгие команды Войцехи и Кунегунды:

— Отставить!

— Одевайсь!

Дав девчонкам пару минут для облачения в чадру, мы подняли глаза. Бледный хлопец продолжал мирно лежать на пляже без чувств. На Сарасвати было больно смотреть. Нижняя губа тряслась, глаза неестественно расширены, взгляд безумный, в роскошных волосах проглядывала седая прядь, ноги перестали держать богиню, и она бухнулась на колени, неосознанно зарываясь руками в песок.

— Понравилось? — пошла я в наступление.

— Нннет! — еле сладив с собственной челюстью, ответила богиня.

— И Кшиштову твоему не понравилось! — пнув ножкой перспективный труп, заметила Янина.

— Учти, он у тебя не бог, значит, жить будет среди людей! И каждая, ты меня слышишь? КАЖДАЯ матрешка Кощеева царства,