Фантастика 2026-90 - Василий Седой

— С дуба рухнул? У тебя нет права требовать от меня хоть что-то.

Красноярский звучно стукнул рукой по двери.

— Отвечай, Тобольская!

Я попробовала его оттолкнуть, однако парень не поддался.

— Ты разве не слышал? — с вызовом уставилась в серые глаза напротив. — У меня подтверждённая амнезия, я ничего не помню на счастье ректорских друзей.

— Не помнишь, это точно. Ты здорово изменилась после ритуала. Характер, повадки, навыки, блондинкой начала меня звать и значок передвинула вовсе не стихией воздуха.

— Ей са́мой.

— Я бы почувствовал эссенцию ВЗ-, ректор тем более. Он, как-никак, практик-аудиал пятнадцатого ранга.

— Сквозняк из окна…

Новый удар по двери отбил всякое желание сочинять чушь. И любезничать тоже. На сей раз я без жалости пробила двойку в рёбра парня и попыталась поднырнуть ему под руку, но он не дал закончить манёвр. Ловко перехватил мои запястья и с чувством впечатал их в стену по обе стороны от лица, чем заметно снизил возможность к сопротивлению. Положение — хуже некуда. Ещё по спаррингам помню его сумасшедшую силу, без клинка такого не одолеть. Разве что псионикой. Псионикой-то запросто, ей пофиг на физические свойства объекта, но это не та ситуация, чтобы так грубо раскрывать козыри.

— А про Вологодского что скажешь? — оскалился Яр в своей раздражающей манере превосходства. — Такая любовь и тут как отрезало! Паша убивается по тебе, цветы шлёт, стихи пишет, а ты на него даже не смотришь. Променяла на восточного парнишку противоположных взглядов и положения.

— Что здесь странного? — рыкнула волком. — Я, знаешь ли, терпеть не могу предателей, кем бы они ни были прежде.

— А я терпеть не могу лжецов. Кто ты?

— Прости, что?

— Не что, а кто. Ты не Василиса.

Я дёрнула руками, однако добилась лишь того, что Красноярский сильнее сжал мои запястья. Могу, конечно, пнуть его коленом, но тогда он вывернет мне локти на болевой и ткнёт носом в штукатурку. Уж лучше так.

— Умом повредился, парень?

— Скорее, понял, что в тебе странного.

— Ну наконец-то! Да, сознаю́сь, я потерянная в детстве сестра-близнец Васи. Доволен?

Яр в сомнении сощурился:

— Хорошо. Что ты сказала в вечер нашей помолвки?

— А почему не первого сентября десять лет тому назад? — выгнула бровь. — Не интересен ты мне, блондинка, чтобы запоминать такую ерунду.

— Да ладно? Не помнишь то, о чём не уставала повторять целый год вплоть до дня ритуала?

Вот спасибо, Вася, хоть бы строчку написала в своём дневнике!

— А не пошёл бы ты?

— Позже обязательно, — кивнул Яр и добавил прохладным тоном: — В тот вечер ты выразила сожаление, что ледяной змей на Танда-уре не прикончил меня. Ещё раз: что это был за ритуал?

— Ещё раз: у тебя нет права что-либо от меня требовать. — Сердце в груди бухало адреналиновым колоколом, но первоначальное потрясение уже отпустило. — Пытаться можешь сколько угодно, ответа всё равно не получишь. А теперь будь добр, прекрати нависать и отойди в сторону. Мне очень некомфортна дистанция между нами.

— В шкафу тебя это не смущало, — взгляд Яра с неприличным намёком прошёлся по моей фигуре, на два мгновения дольше задержавшись на груди. — Прижималась жарче любовницы. Будь на твоём месте любая другая девушка, у меня бы встал.

Алая дымка ярости подёрнула периферию сознания.

— Не обманывай себя. Если не встаёт, бегом к врачу; пока молодой, это лечится. И больше не лезь ко мне, или будет очень больно, гарантирую.

— К своей невесте я могу лезть сколько угодно и когда угодно. Если бы, разумеется, хотел.

— Технически, сейчас я не твоя невеста.

— И лучше сделай всё, чтобы ей не стать, — Яр угрожающе наклонился прямо к моему лицу, добавляя веса словам. — Начни с эссенции стихий — останься на третьем ранге.

Вот тут всякому терпению пришёл конец. Дымка ярости в момент затопила разум, я с радостью поддалась тёмной стороне силы и со всей дури отшвырнула бывшего женишка психокинезом. Блондинка пулей пролетел через половину кабинета, угодил прямиком в ректорское кресло и под действием инерции перевернулся вместе с ним на пол.

Не став ждать, пока он соберётся с ответной реакцией, я выскочила из кабинета и уже через несколько минут переводила дыхание в одном из залов библиотеки. Здесь было совершенно пусто. Не нашлось такого курсанта, кто бы променял государственный праздник на гранит науки, особенно в солнечную субботу.

Дрянь! Два прокола за каких-то полчаса и перед кем? Перед, бездна его забери, Красноярским! Зла не хватает.

Вдох, выдох и простенькая мантра «всё будет хорошо». Повторять, пока не полегчает. Ничего непоправимо страшного не случилось, правда? Могло быть и хуже.

Псионику уже не скрыть, вылезла из табакерки, чертяка, но то, что я на самом деле вовсе не Вася, это лишь пустая догадка. Даже в мире, где властвует эссенция стихий, предположить переселение души может только больной. Надеюсь, у Яра хватит ума оставить крамольные мысли при себе. Твёрдых убеждений у него нет, доказательств тем более…

— Что ничуть не помешает ему шантажировать меня при случае, дичь раздери!

И снова вдох, выдох, мантра, повторить.

— Спокойно, Вася, прорвёмся, — подбодрила себя, размяв пострадавшие запястья. Блин, ну и хватка у него.

Плевать на желания Красноярского, четвёртый ранг я всё равно возьму, даже если его цена — свадьба с блондинкой. Уж лучше иметь мужа-тирана, но быть полноправной княжной, чем стать бесправной тенью — женой собственного кузена. Я, так-то, тоже не подарок, и мужа-тирана встретит жена-мегера!

На самый крайний случай у меня всё ещё есть план «Б» — бегство в Америку к навахо и ветру свободы.

Глава 21

Выбросив передряги с Красноярским из головы, устроилась за самым дальним компьютерным столиком и, пока загружалась система, написала Надиру сообщение, чтобы меня сегодня не ждали. Якобы Псковский должен передать дела новому председателю факультета и ввести в курс политики партии, а это надолго. Откуда ж друзьям знать, что обиженный моим упрямством Гриша тупо скинул документы на планшет и гуляй, Вася?

Вылазка в ректорат однозначно стоила всей этой канители с председательством. Я убила сразу двух жирных кроликов!

Во-первых, теперь у меня есть название ритуала, информационному голоданию пришёл конец. А во-вторых, нехорошие