Фантастика 2026-117 - Елена Свободная

увидев, что гости в растерянности топчутся на месте, не замедлил вмешаться. Сперва он покатал путешественников по городу на рикшах, затем привез на постоялый двор. Ракис и Нахим предпочли отдыхать на подушках в тени платанов, в то время как Корнелий и Нороган решили отправиться в местную харчевню и выпить за знакомство по чашечке армутского кофе, приготовленного на песке.

Разлегшись на удобных топчанах, они с удовольствием принялись беседовать. Норогану было интересно узнать мельчайшие детали путешествия, а Корнелия, в свою очередь, волновали все подробности жизни армутов.

– Когда мы видим другую культуру, непохожую на свою собственную, то де-факто считаем ее менее развитой, равно как носителей ее – дикими и необразованными. Для беруанцев, к примеру, нормально мыть руки перед едой. Армуты же, прежде чем зайти в харчевню моют ноги, что вызвано, конечно, вовсе не отсутствием культуры, а скорее характером местности. Ноги в пустыне быстрее становятся пыльными, поэтому помыть их перед входом в помещение – хороший тон. Так стоит ли видеть во всех, кроме самих себя дикарей? Надо больше учиться, узнавать, подстраиваться и, главное, уважать других! Уважение – ключ к пониманию и принятию! – воодушевленно разглагольствовал Корнелий Саннерс.

– Совершенно с вами согласен, – скупо отвечал Нороган, загадочно поблескивая в полумраке харчевни серыми глазами. – Только вот вы сейчас отчего-то сидите в компании беруанца, а не армута. А как же подстраиваться, узнавать?

Корнелий добродушно рассмеялся.

– А знаете что, вы совершенно правы, господин Нороган. Увы, и путешественники порой мыслят шаблонами. Но я ужасно рад, что мы с вами встретились. Прямо глоток свежей воды в пустыне! Кстати, раз уж мы почти подружились, позволите задать один личный вопрос?

Нороган кивнул улыбнувшись.

– Я уже давно смотрю на эти буквы. Ожерелье на вашей шее, это ведь сверуйский, не так ли?

Норган по привычке потер пальцами деревянные символы.

– Н-да. Вы правы. Люблю древние языки.

– Я тоже! Мечтаю о том, чтобы составить словарь. Кстати, я даже могу прочитать, что у вас написано. Второе слово – Мэнсидуэль… Это ведь фамилия, да? Ваша фамилия. В переводе на беруанский – Мэнсис. А вот первое слово вроде женского рода… Карита? Затрудняюсь перевести. Карита Мэнсидуэль.

Нороган легко рассмеялся.

– Там дословно написано – Беловолосая Мэнсис.

Корнелий лукаво сощурился.

– Любопытно! Слово женского рода с вашей фамилией?

– Ребячество. Мне всегда хотелось, чтобы у этой девушки была моя фамилия.

– Мечта сбылась?

– Мечты всегда сбываются. Но порой не так, как мы этого хотим. А у вас, Корнелий, прекрасные познания в области языков.

– Спасибо. Но вот Ракис в этом деле настоящий изумруд, если выражаться местным языком. Именно он, кстати, пытается перевести свитки, которые мы нашли в заброшенном городе. Удивительное дело, господин Нороган, но это поселение не упоминается на картах Королевства. Люди не знали о нем, а между тем, это целый замок, огромный и весьма благоустроенный. Там такой благодатный климат! Правда, дорога туда ведет жуткая.

– Я слышал про него, – задумчиво произнес Нороган. – Кажется, он был разрушен. Вы знаете, я испытываю некоторую слабость к древним артефактам. Возможно, вы смогли бы оказать мне любезность и показать свитки?

– Да, разумеется. Кстати, я уже давно хочу вас спросить. Нам нужен проводник до Таргаринских гор, однако я пока не знаю никого из местных. Смогли бы вы посоветовать нам благонадежного человека?

Нороган крепко задумался. Мужчина знал фуражиров, которые ходили на муравья в отдаленные места, он и сам частенько бывал в пустыне на охоте, но до гор никогда не доходил.

– Что касается сопровождения… Я могу сам провести вас до гор. Я, конечно, не являюсь опытным проводником либо же фуражиром, но с местной флорой и фауной не понаслышке знаком. Признаться, мне интересен этот поход. Однако, позвольте спросить, что конкретно вы ищете?

Корнелий с сомнением покачал головой.

– Видите ли, я имею основания полагать, что за горами есть некий водный источник. По моим представлениям, он довольно велик. Я прошу провести нас через пустыню, ибо это коварное место отнюдь не располагает к праздным прогулкам, к походу надо отнестись максимально ответственно. А вот уже потом я приблизительно представляю, как нам стоит держать путь. Ну и, разумеется, я был бы счастлив записать вас в члены своей экспедиции.

Нороган весело улыбнулся и шутливо подмигнул новому знакомому.

– Вот видите, Корнелий, вы снова предпочли обратиться к беруанцу, а не к армуту, посчитав это более благонадежным. Что ж, я вас вполне понимаю, я бы и сам поступил так на вашем месте.

***

Итак, Нороган решил отправиться в путь. Он оставил Павлию с Инкардом одних, в своей гигантской камере-пещере, впрочем, предусмотрительно снабдив их достаточной суммой венгериков на время отсутствия. Семье действительно могли понадобиться деньги: к Инкарду сейчас приглашали частных преподавателей, что обходилось недешево.

Павлия скрепя сердце отпустила своего мужчину с группой Корнелия. Поход обещал быть трудным и небезопасным, хотя бы оттого, что в пустыне водились гигантские муравьи. С другой стороны, она понимала, что если существует хоть малейшая надежда найти «Последнее слово», то нельзя ей пренебречь. В конце концов, они и в Тимпатру переехали именно из-за него.

Нороган быстро подружился со своими новыми спутниками. Он вообще обычно легко сходился с людьми, ибо вел себя дружелюбно и открыто. Лицо его было весьма приятно и внушало доверие, вел он себя под стать внешнему облику, а о пресловутой хижине не знал никто, кроме него самого и Нольса – главного обвинителя.

Отправившись в путь с Корнелием, Нороган преследовал несколько целей. В первую очередь, разумеется, его волновали свитки из Воронеса. Помимо этого, Нороган сам хотел проветриться, а заодно найти необычный водный источник, упомянутый таинственным моряком из Гераклиона. Путешествия излечивали его душевную рану, которая особенно кровоточила в те дни, когда он, будто застрявший в старых корягах лист, болтался на мелководье.

Справедливости ради надо сказать, что Нороган с первых минут проявил себя отличным проводником. Несколько раз он спасал излишне рассеянных ученых, порой даже рискуя собственной жизнью. Так, однажды ему пришлось столкнуться в рукопашной схватке с гигантским муравьем, а в другой раз – вытаскивать неуклюжего Ракиса из зыбучих песков. Конечно, естествознательские способности здорово помогали ему, но очень часто он справлялся и сам, не прибегая к их помощи.

Корнелий Саннерс в шутку прозвал храброго проводника «единорогом-хранителем».

– Право же, мой добрый друг. Без вас мы бы давно угодили в какую-нибудь смертельную передрягу! – добродушно повторял он, с необычайной признательностью в голосе.

Днем путники упорно шли вперед, плавясь от жары, а зябкой ночью отдыхали, рассматривая над своими головами причудливые созвездия. Иногда