Вторая жизнь. Вид сбоку 1 - Ксения Чудаева

сына и убежала в лабораторию. Хэлмираш прошёл в комнату с демонёнком на руках, глянул на мирно играющую с головоломкой Майю. Ти завозился, пришлось опуститься вместе с ним на ковер и смотреть, как сын увлечённо перекладывает кубики, демонстрируя отцу каждый и что-то лопоча на своём детском языке. Увлёкшись, страж далеко не сразу спохватился, что Ноат нет уже довольно давно. Усадив Тигра в манежик, который надолго сына не удержит, Хэлмираш спустился в лабораторию, укоризненно смотря на замершую в раздумьях жену. За прошедшие годы она практически не изменилась, всё тот же блеск в глазах, всё та же мягкая улыбка.

— Таши, ну сколько можно?

— Уже иду, — примирительно подняла руки занесённая.

Но что-то вдруг пошло не так: сначала из рук Ноат на пол полетела колба, со звоном разлетаясь вдребезги, а через мгновение ноги демонессы подогнулись, и она рухнула вниз.

— Таши! — Хэлмираш стрелой метнулся к жене, но подхватить не успел — голова демонессы с глухим стуком повстречалась с полом. — Таши!

Страж осторожно перевернул занесённую, чувствуя, как всё внутри сковывает лёд. Ноат не отзывалась, но сердце билось и дыхание сохранялось, так что Хэлмираш поднял жену на руки и вынес из лаборатории. Стремительно поднялся по лестнице, почти бегом добрался до спальни, опуская демонессу на кровать. Вновь попытался привести занесённую в чувства, похлопал по щекам, позвал, но никакого результата не было. Не теряя времени, Хэлмираш связался с Лимрадом и Энсаадаром — эти двое должны были точно знать, что произошло с Ноат. Первым прибыл целитель, но как бы он ни осматривал занесённую, причины такого её состояния объяснить не смог, и потому без лишних слов уступил место явившемуся Энсаадару и удалился. Шаман сделал несколько пассов над телом занесённой, проверил зрачки. И как будто в ответ на его действия Ноат шумно втянула воздух, открыла глаза. Хэлмираш разжал зубы, чувствуя безумное облегчение. Но раздавшийся слишком слабый голос Ноат заставил его вновь нахмуриться:

— Что со мной?

— Твоё время почти вышло, — хрипло проговорил Энсаадар. — Это тело умирает. Мне жаль.

Ответные слова шамана поразили Хэлмираша настолько, что он не смог сделать следующий вдох. Диафрагма просто не двинулась, застыв в одном положении.

— Что случилось с её телом? — заставил себя говорить Хэлмираш, но его голос был тихим, разом лишившимся жизни. Его лицо застыло, отражая свалившееся на него горе.

— У демонических собак век недолог, — проговорил шаман. — Это плата за их почти равную демонам силу. Тира умерла. Её сущность ушла, и она благодарна тебе за тот покой, что ты ей подарила, Таши. Собака предчувствовала смерть, но не хотела, чтобы и ты прожила последние дни в беспокойстве. Не вини её, у них своё понимание благодарности. Но это тело не может жить без сущности Тиры. Поэтому ты так быстро слабеешь.

— Сколько у неё времени? — Хэлмираш прожигал взглядом Энсаадара. Внутри разгоралось пламя. Ещё не то, чёрное, но уже темнеющее.

— Сутки, вряд ли больше. Советую собрать вокруг Таши всех, с кем она хотела бы попрощаться. Я оповещу Даарена и семью. Я благодарен вечному пламени Хараша, что ты была в моей жизни, — проговорил демон, сжимая ладонь занесённой.

— Я тоже была очень рада в ней появиться, — улыбнулась Ноат, почему-то совершенно спокойно принявшая известие о своей скорой смерти.

Шаман поклонился и вышел, а Хэлмираш так и стоял каменным изваянием у окна спальни, он не мог поверить в услышанное.

— Айн, — тихо позвала Ноат.

Но мужчина только покачал головой, его тяжёлый взгляд обратился на демонессу:

— Я не могу так этого оставить. Нет.

— Айн, — вздохнула занесённая. — Мне осталось жить день. Может, меньше.

— Я успею, — выговорил он вдруг резко и стремительным шагом вышел за дверь.

Пусть Хэлмираш не хотел верить в то, что Ноат умирает, но мозг уже работал, ища выход. На этот раз он здесь, он рядом, он должен что-то сделать! Его смысл жизни не умрёт тогда, когда страж рядом! Влетев в свой кабинет, Хэлмираш в отчаянной ярости сбросил со стола все бумаги и свитки, опёрся руками на столешницу, роняя голову. Из груди вырвались глухие хриплые рыдания, глотку сдавила боль. Но глаза оставались сухими, они слепо бегали по столешнице, пытаясь найти выход. Если тело Ноат умирает, то надо перенести её сознание в другое тело! Но это было равноценно убийству — такие опыты никогда не заканчивались хорошо, личность переносимого неминуемо искажалась. И даже если занесённая из другого мира… Другой мир, другое тело…

— Вэйджер! — сипло выдавил Хэлмираш.

Да, этот маг ему был нужен, как никто! Потому что именно он исследовал вопрос, как Ноат попала в этот мир, именно он преобразовывал тело, сохранив при этом сущность. Заставив себя сосредоточиться, Хэлмираш понял, что Рейнгар уже здесь, в его доме. Не теряя времени, страж тут же устремился в спальню, влетел в дверь, сверкая воспалёнными глазами:

— Вэйджер, ты мне нужен! Срочно!

И буквально за руку выволок мага за собой, стараясь не смотреть в удивлённые глаза Ноат. Нет, он видит её не в последний раз! Ещё успеет насмотреться!

— Хэлмираш, огонь небесный, ты…

Страж остановился, как вкопанный, не поспевающий за ним маг почти налетел на него.

— Ты дашь ей умереть⁈ — зарычал Хэлмираш, резко оборачиваясь к Вэйджеру.

— Нет, — сузил глаза маг. И тут же по-деловому собранно спросил: — Что ты предлагаешь?

— Пошли, не здесь.

Они оба вошли в кабинет, замерли у стола. Хэлмираш вытащил чистый лист бумаги, рассыпал карандаши по столу.

— Ты изучал вопрос её переноса. Давай подробнее: что, как и зачем.

Вэйджер рассказал всё, что мог. И про ошибочный перенос Ноат, и про метод, и про заклинание трансформации тела. Они вместе со стражем пытались найти выход, но ничего не получалось. Все формулы, что они пытались начертить, не являлись осуществимыми. Не сейчас, не в тот мизерный промежуток времени, что у них был.

Хэлмираш в приступе бессильной ярости сломал карандаш, вгоняя его куски в руку, но даже не замечая этого — физическая боль не заглушала ослепительной внутренней агонии. Вэйджер с отчаянием смотрел на беснующегося стража, но ничем не мог помочь.

— Зачем только она прибыла в наш мир! — в сердцах бросил страж, отбрасывая куски сломанного карандаша.

— Как прибыла, так и уйдёт, — раздался вдруг знакомый голос с порога.

В кабинет вошёл Эскель, на холеном лице на этот раз не было и намёка на улыбку, только суровое сосредоточение.

— Что ты имеешь в виду? — впился в него взглядом Хэлмираш.

— То, что сказал, — Гарахи приблизился к столу, схватился за карандаш и принялся чертить. — Был