Львира. Земли Солмира. Том I - Татьяна Левицкая

пуст, а ненужный лук валялся в нескольких антрофах на горячем песке. Эльф из последних сил оборонялся кинжалом, но движения с каждым выпадом становились все скованней, все слабее. Вернувшись в реальность, Каиса схватила Вестагара за запястье.

— Там эльф! Его сожрут живьем трое волколаков, если мы не вмешаемся! — затараторила она, умоляющим взглядом сверля воина.

— Лопоухий?! — возмущенно переспросил Вестагар, стараясь говорить тише. — Я лучше помогу волколакам, чем вмешаюсь! Эльфов я еще не спасал на своем веку…

— Ах так, тогда я пойду одна! А ты сиди тут и охраняй Нивертона! — рассердилась Каиса и, грозно обнажив ксифос, махнула пышной шевелюрой, выскочила на свет и помчалась к дюнам. «Я конечно много глупостей совершала, но не найдется во мне столько малодушия, чтобы позволить этим тварям разорвать беззащитного!»

— Проклятие, Каиса! — зашипел Вестагар и львира горько рассмеялась, услышав в его речах тон Нивертона. Однако, она не могла видеть лица верзилы, ведь безрассудные, но отважные ноги к тому времени уже несли ее верх по бархану к острому песчаному пику, за которым скрывались трое голодных волколаков.

— Каиса! — закричал во все горло Вестагар. — Там где трое воют, скоро будет семеро!!! — когда он закончил, Каиса достигла вершины и обернулась на бегу. Нога зачерпнула песок, и хрупкая фигурка полетела кубарем с горы и исчезла.

«Меня же друид четвертует!» — схватился за голову воин, но Каиса и не думала возвращаться. Теперь ее больше волновали три огромные неподвижные фигуры, которые смотрели на нее сверху и скалились, а с длинных белых клыков капала вязкая слюна. Застыв плашмя и слегка клюнув носом песок, львира начала медленно приподниматься на руках, смотря поочередно во все шесть глаз, горящих яростным пламенем. Сердце бешено стучало в груди и казалось, что волколаки тоже слышат его предательское взволнованное биение.

— Ти-и-и-ше, песики… — протянула она негромко, но песики лишь сильнее оскалились и бросились в атаку.

Одним прыжком вскочив на ноги, Каиса замахнулась ксифосом и из ее рта вырвался яростный рык. Волки перепрыгнули препятствие и оказались с другой стороны. Львира развернулась. Ее лицо вытянулось, а в глазах заискрилась радость, смешанная с азартом.

— Искорка! — приветствовала она своего напарника по бою, и та извергла из пасти столп огня. Шкуры вспыхнули и двое волколаков скуля упали в песок, пытаясь скрыться от обжигающих языков. Едва потушив пламя, они кинулись за виверной, которая тотчас рванула в недосягаемую высь.

Порыв ветра принес приятный запах жареного мяса. Живот свело судорогой, но было не до него. Воспользовавшись моментом, Каиса замахнулась и со всей силы нанесла удар. Лезвие прошлось по здоровенной лапе и раздался жалостливый визг, а затем разъяренный рык. Зубы сомкнулись на мече, перехватив на лету вторую атаку девушки. Каиса крепче схватила рукоять, но волколак и не думал отпускать. Сильно сжав зубами лезвие, он принялся мотать мощной головой, пытаясь скинуть львиру.

Повиснув на мече, как утопающий на соломинке, девушка раскачивалась из стороны в сторону, и вдруг руки соскользнули и Каиса сама не поняла, как очутилась на лохматой спине. С ожесточением выкрутив треугольное ухо, она резко вырвала ксифос из распахнувшейся в реве пасти. Обезумев от злости, волколак обернулся и воткнул зубы в лодыжку Каисы. На секунду боль поглотила настолько, что казалось реальность удаляется, уступая место размытым очертаниям, но новый толчок привел в себя и кровь начала приливать к голове — волколак сорвал с себя наездницу и держал в пасти вверх тормашками, кроша зубами хрупкие кости.

Из легких Каисы вырвался душераздирающий крик. Он разорвал горло, заставил слезы брызнуть фонтаном из глаз, орошая сухую почву, но не избавил от невероятной муки, сотрясающей каждый нерв. Львира забилась в волчьей пасти, а мышцы затряслись от болевого шока. Вслед воплям раздался новый хруст. Еще одна кость сломалась, подобно зубочистке. Нос ощутил острый железистый запах, от которого желудок чуть не вывернулся наизнанку. Костяшки рук, сжимающие меч, побелели от натуги, а лицо исказилось судорогой. Слух пропал, словно Каиса разом оглохла.

Волколак не спешил. Он растягивал удовольствие, упиваясь свежей кровью в засушливой пустыне, которая струилась по его шерсти и капала на песок, оставляя на нем маленькие сочащиеся багровые сгустки. Его зубы с небрежной