Наследник без искры - Владимир Снигур

Архив проникал в них.

— Сколько у нас времени здесь? — спросила Елена Павловна.

— До того как перестанете различать себя — около часа.

— Тогда веди к последнему ядру.

Первый отступил.

— Вы не должны его видеть.

— Почему?

— Пятый проводник обязан принять решение до входа.

— Я не приму.

— Тогда двери закрепятся.

— Веди.

Световой мальчик посмотрел на неё лицами тысяч детей.

— Если увидите ядро, узнаете, кто на самом деле удерживает мёртвых.

— Живые, — сказала Елена Павловна.

— Нет.

Он открыл стену.

За ней находился огромный зал, заполненный кроватями. На каждой лежал живой человек. Не умерший.

Жители Ротенбурга, империи, первоначального мира и несостоявшихся линий спали, подключённые к дверям.

Сергей увидел себя.

Варвара — себя.

Надя — взрослую Марию.

Елена Павловна подошла к собственной кровати.

На ней лежала старуха, которой она могла стать через сорок лет.

— Что это? — спросила она.

Первый ответил:

— Не мёртвые просят живых вернуть их. Ваши будущие смерти уже произошли в части локальных областей. Они открыли архив назад во времени.

— Значит, нас зовут собственные будущие воспоминания?

— Да.

— Зачем?

— Чтобы получить тела до смерти.

Варвара посмотрела на спящую старую версию себя. Та открыла глаза.

— Не закрывай двери, — сказала старуха. — Через семь лет ты сама попросишь оставить их.

— Почему?

— Потому что Сергей умрёт.

Сергей почувствовал, как холодеют руки.

Старая Варвара улыбнулась.

— И ты отдашь ему своё тело.

На соседней кровати будущий Сергей открыл чёрные глаза.

— Она уже отдала, — сказал он. — Я пришёл забрать.

Глава 37. Те, кто будет мёртв

Будущий Сергей поднялся с кровати, и зал последнего архива сразу разделился на две несовместимые версии.

В одной он был старше нынешнего лишь на несколько лет. Тёмные волосы поседели у висков, на руках лежали шрамы проводника, а в груди горел слабый чёрный контур. В другой версии тело принадлежало Варваре: её лицо, её руки и её сердце, но движения и взгляд были сергеевскими. Архив не мог решить, какую форму показать, потому что обе памяти считали себя правдой.

— Не подходи, — сказала молодая Варвара.

Будущий Сергей остановился.

— Ты говорила то же самое, когда предложила тело.

— Значит, постарею и поглупею.

— Ты не считала это глупостью.

— Сейчас считаю. Этого достаточно.

Старая Варвара на соседней кровати засмеялась.

— Ты всё ещё думаешь, что решения принимаются один раз.

— Нет. Поэтому отменяю заранее.

— Нельзя отменить то, чего ещё не выбрала.

— Зато можно предупредить себя, что будущая я стала невыносима.

— Будущая ты потеряла его.

— И решила потерять себя следом?

Старуха отвернулась.

Елена Павловна шла между кроватями. На них просыпались будущие версии живых. Одни выглядели глубокими стариками, другие умерли молодыми. Некоторые носили тела, взятые у близких. Иные были распределены по целым семьям, потому что после смерти потомки не смогли решить, кому принадлежит память.

Будущий Михаил сидел на кровати без золотого контура. Рядом лежала Елена Павловна, умершая через двадцать шесть лет. Взрослый сын держал её руку.

— Я не позволил закрыть дверь, — сказал он нынешней матери.

— Почему?

— Ты попросила.

— До смерти или после?

— После.

— Тогда не я.

— Ты помнила всё.

— Память могла быть моей. Просьба — уже архивной.

— Откуда мне было знать?

— Спросить меня до смерти.

Будущий Михаил опустил голову.

— Я боялся.

— Вижу.

— Если двери закроются сейчас, я потеряю тебя.

— Ты ещё меня не потерял.

— Для меня это уже произошло.

Елена Павловна коснулась лица будущего сына. Пальцы встретили плотную кожу. Он существовал не меньше нынешнего Михаила.

— Сколько тебе лет? — спросила она.

— Пятьдесят семь.

— Чего ты хочешь?

— Чтобы ты осталась в архиве после смерти.

— А если откажусь?

Он не ответил.

— Вот поэтому дверь нельзя оставлять без условий.

— Условия изменятся, когда ты будешь умирать.

— Тогда спросишь снова у живой.

— Ты можешь не успеть ответить.

— Это не даёт тебе права придумать ответ.

Первый стоял у входа в зал и наблюдал, как будущие версии спорят со своими настоящими. Его свет становился всё менее ровным. Каждый новый конфликт проходил через него болью, потому что он удерживал обе стороны одной реальности.

— Я не знал, что ядро изменилось, — сказал он.

— Ты запретил нам входить, — напомнила Варвара.

— Последний раз видел здесь только мёртвых.

— Когда?

— До распределения архивов.

— Значит, общая реальность создала обратные двери сама.

— Да.

— Сколько будущих линий подключено?

— Все, где память получила физическую форму.

Сергей смотрел на старую Варвару и свою версию в её теле.

— Если двери закрепятся, будущее начнёт переселяться в настоящее.

— Не всё, — ответил Первый. — Только те, кого достаточно сильно удерживают.

— Значит, чем сильнее человек боится смерти, тем раньше может захватить собственное молодое тело?

— Да.

— И правители уже поняли.

— Некоторые.

На дальней кровати поднялась Софья Ланская.

Не та версия, которую комендантка утащила в «Модель», и не архивный отпечаток из сердца. Эта Софья прожила ещё сорок лет в локальной линии имперской столицы. Её тело состояло из золотых протезов, а вместо глаз вращались государственные печати.

— Пятый проводник обязан сохранить двери, — произнесла она. — Государственная преемственность требует передачи опыта назад.

Варвара пошла к ней.

— Вы даже смерть превратили в должность.

— Смерть является потерей управленческой