Фантастика 2026-145 - Ярослав Яловецкий

на части. Если бы я только могла чувствовать его эмоции, но нет. Каин по-прежнему для меня прозрачен, как если бы вокруг него стояла стеклянная стена — все видно, но не дотронуться.

— Не должно быть так ни у кого, — тихо произносит он, не отрывая взгляда от моих пальцев.

Я застываю, на секунду теряюсь, потому что странно слышать такие слова от принца. В груди что-то дрогнуло, не могу понять, злость это или удивление. У меня даже не находится ответа. Я просто смотрю на него, не скрывая растерянности.

Но Каин уже поднимается, почти с привычной резкостью. Смахивает невидимую пыль с ладони, пряча что-то важное, за этим жестом.

— Пойду соберу еще веток для костра, — коротко бросает, и не дожидаясь ответа, разворачивается, уходит в сторону леса.

Я смотрю ему вслед, задерживаю взгляд на темной фигуре, растворяющейся между деревьями. Вот это было странно. Не могу понять, что именно в его словах задело меня, но внутри остается неприятный осадок, словно кто-то приоткрыл дверь в закрытую комнату.

Осторожно перевожу взгляд на Теодена. И вдруг ловлю себя на мысли, что слишком они слажены, этот принц и его командир. Видно, что между ними своя, отдельная линия доверия. Может, стоит узнать у него о Каине нечто, что сам он не скажет?

— Скажи, — вдруг спрашиваю, не сводя с него глаз, — принц всегда такой?

Теоден на мгновение задумывается, сжимая кружку в руках.

— Какой? — спрашивает, не сразу понимая, о чем речь.

— Все время держит все под контролем. Не дает ни себе, ни другим расслабиться даже у костра. Не устает от этого? Или он такой только со мной?

— Каин? — Теоден улыбается, опираясь локтем о колено. — Он не умеет по-другому. Сколько себя помню, все у него идет по плану. Даже в детстве — сначала спрашивал, кто с кем дерется, потом решал, за кого вступиться. Списки у него в голове давно, эрида, не из-за тебя. Просто теперь пунктов стало больше. Он не умеет иначе.

Командир тихо вздыхает, и его взгляд на короткое мгновение уходит в сторону, становясь отстраненным.

— Знаешь, сколько раз я ему говорил, чтобы он попробовал оставить хоть один пункт без галочки, пожить без плана. Бесполезно. Он держится за порядок так, будто это единственное, что не уйдет у него из-под ног. Так что, если хочешь сбить его с толку, то сделай что-то, чего он не ждал. Только не удивляйся, если после этого порядок станет еще строже.

Я изучаю его лицо, но внутри отмечаю новую деталь.

— Принц хорошо прячет эмоции. Слишком хорошо. Первый человек, которого я не могу прочитать. И если Каин смог спрятаться, значит, на конклаве может оказаться и другой, кто скроет свои эмоции не хуже. Кто-то, кого я не прочту. Тогда все, ради чего вы меня тащите за собой, — зря. Я не смогу отличить правду от лжи, не узнаю, кто на чьей стороне.

Теоден криво усмехается, но небрежность дает сбой.

— Не волнуйся. На конклав со всякими оберегами не пускают. Проверяют, как на войне, досконально. Даже Наэль придется снять свои побрякушки из… — он осекается, слишком резко, замолкает, поджимая губы.

Я поднимаю бровь.

— …из чего? — уточняю, не отпуская.

Он медлит, явно ища лазейку, как свернуть разговор в шутку или просто уйти в молчание. Но пауза слишком длинная — для такого, как Теоден, это уже почти признание.

— Из камня безмолвия, — отвечает наконец. Он делает резкий глоток, ставит кружку на землю громче, чем нужно, и только потом поднимает глаза на меня — уже собранный, но с явным следом досады на самого себя. — Я не должен был… Это обычный камень. Не более того.

— Обычные камни не делают людей для меня пустыми. Он всегда был с этим камнем? Или только со мной?

— С тобой — всегда. Он… не любит пускать кого-то в себя, особенно таких, как ты. Это кольцо — подарок Наэль. Проклятие… Ты не должна была знать. Принц мне голову оторвет, если узнает.

Теперь все сходится. Тишина, которую я ощущала с первой встречи, не особый дар, не тайная техника, не характер. Все из-за кольца, черного камня, который Каин все время носит на пальце. А на конклаве, если Теоден не врет — кольцо придется снять. Его эмоции станут открыты, и тогда я наконец увижу, что прячет человек, которого я считала недоступным.

Теоден смотрит в огонь, бросая кость в костер.

— Ты ведь не скажешь ему, что я проговорился?

— Не скажу. Мне все равно, кто и что скрывает.

Теоден выдыхает с облегчением. Лес снова затихает вокруг, ночь вползает между ветвей.

Мысли возвращаются к кольцу, к этому камню безмолвия, к тому, что теперь может измениться на конклаве. Если захочу увидеть правду о принце, придется ждать, пока этот камень ляжет отдельно от его пальцев.

Глава 22

— Ну что там, капитан, — бросаю через плечо. — Много кроликов нашел?

Воздух еще сырой после утреннего тумана, трава под ногами холодная и блестит каплями росы. Теоден возвращается по влажной траве с луком за спиной, а на ремне болтаются пустые петли. Его хмурый взгляд косится в сторону дымящегося котелка на огне.

— Только следы, — отвечает угрюмо, вытирая ладонь о штанины. — Ни одного зверя за полуверсты. Словно их отсюда ветром сдуло.

Я едва улыбаюсь, поднимаясь на ноги и расправляя плечи. Это движение почти бездумное — как перед тем, как объяснить человеку то, что для нас с рождения очевидно.

— Это бесполезно. Животные чувствуют эридов. Мелкая живность всегда уходит, если слышит наш след.

— То есть, ты хочешь сказать… все животные в лесу обходят вас стороной?

— Все. Кроме волков.

Он на мгновение задерживает взгляд, пытаясь решить, шутка это или нет. Каин замирает на секунду.

— Волки? Они вас не боятся? — спрашивает он, сжимая кольцо на пальце.

— Нет, они нас не любят, — добавляю, глядя мимо костра. — Иногда выслеживают и нападают, думают, что мы мешаем их охоте.

Теоден шумно выдыхает, оглядываясь по сторонам, ожидая, что дикие звери должны выскочить из-за дерева в этот же миг.

— Не люблю такие истории, — бормочет он. — Я думал, хуже ночи с эридой только утро с эридой и волками.

Перевожу взгляд на Каина, слышу, как