Фантастика 2026-145 - Ярослав Яловецкий

меняется его дыхание, когда он ловит мою последнюю фразу. Видимо, я должна была предупредить их заранее, что эрида в лесу — приманка, которую волки чувствуют за версту. Но вот уже четвертый день мы бредем по этому лесу, и ни одна волчья стая не пересекла нам путь.

— Все это прекрасно, — добавляет Теоден, — но волки не отменяют того, что жрать нам все равно нечего. Запасы кончились, а до острова еще сутки пути, а мне бы кролика на завтрак, эрида. Или хотя бы кусок хлеба, а не твои рассказы про зверей.

Я коротко киваю и протягиваю руку.

— Дай мне лук.

Капитан отступает на полшага, подтягивая к себе лук, явно сомневаясь в моей просьбе.

— Лук? — уточняет он, не спеша передавать мне оружие. — А если я дам, ты мне потом его вернешь? Или решишь, что кролик — это я?

— Я не собираюсь целиться в тебя, командир, а лук твой мне не нужен дольше, чем на один выстрел. Просто дай — я покажу.

— Дай ей лук, Теоден, — требует Каин.

Капитан на секунду зависает с лягушачьей осторожностью, но все же подчиняется и прежде чем протянуть мне лук, изучающе смотрит в упор.

— А ты вообще стрелять умеешь?

Я улыбаюсь, принимая лук, ощущая знакомый вес в ладони — немного неуклюже, потому что слишком давно не держала нечто подобное в руках.

— Не очень, если честно, но для того, что я задумала, хватит и этого.

Я отхожу в сторону, чтобы не задеть никого из них, запрокидываю голову, прицеливаясь вверх. Лесная тьма над нами кажется плотной, но среди густых ветвей виднеется гнездо сороки или вороны. Пальцы дрожат сильнее, чем хотелось бы. Я тяну тетиву, делаю вдох, держа паузу, потом стрела беззвучно взмывает и с коротким треском сбивает гнездо. Две птицы вспархивают в разные стороны, а гнездо с глухим стуком падает в траву между нами. Я опускаюсь к нему, быстро вытаскиваю три целых яйца. Каин ловко подхватывает еще одно, прежде чем оно докатилось до лошадиного копыта. Пятое, скользнув из гнезда, разбивается прямо у ног Теодена, оставляя на сапоге бледное, липкое пятно.

Командир морщится, смотря на свой сапог с такой физиономией, будто я испортила ему новую пару, а не спасла завтрак. Он наклоняется, и вытирает ботинок о траву.

Каин принимает яйца с моих ладоней и бросает их в котелок, где вода уже едва держит слабое кипение.

— Откуда у тебя такие познания? — спрашивает он, поднимая на меня взгляд. — Птицы, яйца…

— Видела однажды, как это делал один из людей. — Я опускаюсь рядом, подтягивая колени к подбородку, смотрю, как в огне тлеют сосновые иголки. — Он сбил гнездо, прежде чем… Прежде чем я поймала его. Не гнездо.

Теоден присаживается ближе к костру, разминая затекшие плечи, и опускает ладони к огню. Он смотрит на яйца, что уже белеют в кипятке, и качает головой, не веря до сих пор в такую находчивость.

— Вот уж не думал, что доживу до того дня, когда буду радоваться птичьему яйцу вместо тушеного кролика, — бурчит с легкой усмешкой, проводя ладонью по отросшей щетине.

Он шумно выдыхает, откидывается назад, раскинув руки на мох, греется в первых лучах рассвета. Костер потрескивает, горячий пар срывается с края котелка, смешиваясь с сыростью утреннего леса. Теоден вдруг вспоминая что-то, начинает шарить в походной сумке. Спустя мгновение он вытаскивает лист, свернутый пополам и перехваченный грубой веревкой.

— Кстати, — обрывает он паузу, раскручивая узел, — я же все-таки кое-что для тебя достал, принц.

Он аккуратно разворачивает лист — изнутри пахнет терпкой зеленью, а потом сладостью. Внутри, между сложенными пластинами замечаю темно-золотые соты, они липкие и тянутся за пальцами.

— Вот, — он показывает сверток Каину, вытирая ладонь о штанину. — За этим пришлось лезть, знаешь, не в самое удобное место. Но я-то помню, как ты любишь мед, ради него готов последнюю шкуру сдать.

Он осторожно протягивает сверток с сотами Каину. Его глаза блестят, и по выражению лица сразу видно, что он доволен находкой, принимая ее за маленькую победу.

Они едят быстро. Теоден ловко разбивает скорлупу, хлебает горячий желток прямо с ложки, шикает, когда язык обжигает. Мед не ест, сказал, что не переносит его.

Каин разламывает черствый хлеб, выдавливает каплю меда прямо на корку, аккуратно облизывает пальцы, втягивая в себя эту сладость, и в этот момент все остальное — дым, лес, даже дорога впереди отступают. Его лицо смягчается, напряженные линии у глаз становятся не такими острыми. Принц ест мед, как человек, который слишком давно не позволял себе ни меда, ни других лишних удовольствий. Остатки сот бережно прячет в лист, чтобы не растерять ни капли, потом благодарно кивает Теодену.

Внутри поднимается странное спокойствие. Пока они едят, я отмечаю, как между ними движется нечто невидимое: короткие фразы, взгляды через плечо. В их мире — всегда кто-то рядом. В моем — всегда кто-то напротив.

— Предлагаю не тянуть до моста, — предлагает Теоден, вставая и привычно встряхивая плечами, сбрасывая остатки утренней тяжести. — Если перейдем реку ниже по течению, срежем путь на пару часов.

— Вброд? — спрашиваю тише, чем хотела бы. Внутри тут же поднимается тот самый холод, что всегда тянет к горлу, когда речь идет о воде. — Насколько там глубоко?

— Что, эрида, боишься водички? — Теоден вытягивает каждое слово нарочито громко, проверяя, где именно в моей броне тоньше металл. — Сразу говори, не хватало еще тебя из реки вылавливать.

— Нет, — отвечаю без заминки. — Просто не люблю мокрые сапоги.

Слова звучат почти лениво, но внутри все сжимается. Чувствую, как кожа под броней покрывается инеем, будто тело заранее пытается сдержать панику. По колено там воды или по пояс — все равно. Достаточно, чтобы дно исчезло из-под ног, чтобы холод подобрался к сердцу.

Мы быстро собираемся. Остатки костра разбрасываем по земле, чтобы не осталось следа. Теоден хмурится, перебирая сбрую, привычными движениями затягивает ремни на лошади. Я застегиваю плащ, поправляю ремни, ощущая каждую царапину от новой брони. Ткань еще не приняла мою форму, швы грубы, и тянут плечи. Все это детали, но именно в них сейчас ищу опору.

В голове пульсирует одна короткая мысль. Посмею ли я попросить помощи? Или пойду через реку, которая только и ждет, чтобы утянуть меня на дно?