Фантастика 2026-145 - Ярослав Яловецкий

Я еще не решила для себя, хотел ли он действительно убить меня, или просто припугнуть. Днем он не дрогнул, когда выстрелил в наемника. Либо из лука он стреляет намного лучше, чем бросается ножом, либо сейчас просто специально промахнулся. В любом случае, мне повезло. Иначе сейчас лежала бы на сырой земле, с проткнутым черепом, и они бы даже не поняли, сдохла я или притворяюсь.

Слышу осторожные шаги сбоку. Каин приближается, опускается на корточки рядом, всматриваясь в мое лицо.

— В этом лесу можно найти артерру, — хрипло произносит он, — ее сок поможет не оставить шрама. Если нужно я найду.

Имя этой травы вспыхивает в памяти — серебристая, с острыми листьями. Артерра, та самая, что сгорает под первыми лучами солнца, ее дым ядовит для эридов, он сжигает имфирион. Осталось меньше часа до восхода солнца. Нельзя, чтобы принц сейчас тащил мне эту артерру. Я уже затянула рану, холод сделал свое, а будет ли шрам… какая разница?

— Мне плевать на шрам, — бросаю коротко, не смотря на него. — Не думаю, что от этого что-то изменится.

— Твоя эрида не женщина, Каин, — лениво бросает Теоден, перекатывая орех в ладони. — Ее, похоже, меньше всего заботит вид собственной внешности.

— Для тебя все, что не человеческое, лишено пола?

Теоден пожимает плечами, неторопливо щелкая скарлупу зубами.

— А ты вела себя когда-нибудь как женщина? Тебя трудно представить в роли… ну, обычной. Не обижайся — проще считать, что рядом не женщина, а та самая эрида, которой с детства пугали в страшилках. Ты не про чувства и не про женское. Понимаешь?

Позволяю себе заметно усмехнуться, просто уголком губ, как рефлекс.

— Я и не привыкала к другому отношению, командир. Тут проще не ждать, что кто-то увидит во мне что-то еще.

Бросаю взгляд на Каина. Его темные глаза цепляют меня с тем же интересом, с каким он смотрел на меня с того самого момента, как мы оказались в реке.

— Проще, — произносит он коротко, — но это не значит, что правильно.

Теоден ухмыляется, делая вид, что не заметил смысла в словах принца, поднимается с земли, отряхивая скорлупу на землю.

— Пойду наберу воды во фляги, тут родник неподалеку. До рассвета около часа, успею вернуться. Только без фокусов, ясно? — он машет рукой, разворачивается и уходит вглубь леса. Под его шагами пружинит мох, кусты шуршат, когда он раздвигает ветви, быстро растворясь в полумраке между стволами.

На привале снова остаемся только мы вдвоем, я и он — принц, который уже почти перестал быть для меня чужим. Почти.

Он садится ближе, опираясь локтями о колени. Внутри меня растет напряжение. Не хочется ни оправдываться, ни объяснять, зачем я коснулась его. Потому, что сама не знаю ответа на этот вопрос.

— Вчера ты ошиблась, эрида. — его взгляд скользит по моим рукам, потом по следу от пореза на щеке. — Сказала, что я не найду в тебе ничего нового, но ты опять меня удивила. Я думал, что знаю, чего ждать от тебя. Видел, как все это время ты держалась за свою гордость, как за щит. Каждый раз, когда я пытался подойти ближе, ты показывала мне свою ледяную стену. И все же… — он качает головой, позволяя себе выдохнуть — Меньше всего я ожидал, что ты решишь спасти мне жизнь.

— Это не было… — останавливаюсь, не находя нужного слова. — Не жест. Не благодарность. Просто…

Я сама слышу, как это прозвучало, будто пытаюсь оправдаться, будто в этом что-то личное, но это не так.

Каин улыбается едва заметно, без насмешки.

— Ты похожа на книгу, эрида. Книгу, которую слишком долго держали на полке. Корешок стерся, страницы затвердели и никто не помнит, о чем она. Все думают, что внутри только страшилки, старые сказки, а стоит открыть, а там жизнь, страх, злость, усталость. И еще что-то. Не знаю пока что, но совсем не то, что мне внушали с детства.

Я смотрю на него долго, почти в упор, щурясь, пытаясь рассмотреть в его лице то, что всегда упускала раньше. В груди скребет раздражение, но в нем вдруг больше растерянности, чем злости.

— Любопытный принц. Может, зря ты эту книгу в руки взял. Есть истории, которые лучше вовсе не узнавать.

— А я не ищу легкого чтения, эрида. Мне всегда были интереснее те книги, которые другим казались слишком темными. Так что, не надейся, что я брошу. Иногда такие истории — единственные, в которых вообще есть смысл копаться. Остальные… либо слишком простые, либо быстро заканчиваются.

Он прикусывает губу, беря в руки сухую ветку, сжимает ее, слышится хруст, будто что-то внутри тоже трещит.

— Всем нам рассказывали, — продолжает он, уже тише, но с неожиданной теплотой, — что эриды — злые духи, хладоносцы, рыщут по лесу, чтобы отобрать твою душу. Мол, если встретишь ночью, все прощайся с собой. Нас пугали этим с малолетства. А теперь… Теперь я вижу тебя. Знаю, для чего тебе это все, этот твой голод, почему ты впитываешь имфирион. Все, из-за чего вас боялись… Тебе это нужно только для того, чтобы не окоченеть. Этот лед в тебе не про проклятие, не про злобу. Это просто твоя жизнь, он… как часы внутри тебя. Отчитывает каждый день.

Каин замолкает, будто сам удивляется, что вслух разносит по лесу такие слова. Слова, которых не жду не от него, не от любого человека. Он читает меня, как умеет, и что-то в этом странном упорстве — вызов. Я не знаю, зачем ему разбирать мои механизмы.

— Ты забавный, Каин, — говорю я наконец, не улыбаясь, но голос звучит мягче, чем ожидала сама от себя. — Думаешь, если долго смотреть, то обязательно увидишь то, что никто другой не заметил. Хочешь копаться, пожалуйста. Но не обещаю, что тебе понравится то, что найдешь, если дочитаешь до конца.

Я медленно перевожу взгляд на свои руки, переплетаю пальцы, глупо думая, что это защитит меня от его внимания. Снова поднимаю глаза и встречаю его взгляд, в нем появляется упрямство и какая-то сдержанная мягкость.

— Не напугаешь, эрида. Какой бы конец ты ни прятала на последних страницах, уже поздно отступать. А