Стрелочники истории - Вячеслав Александрович Алексеев

* * *

Немецкое командование опять принялось собирать все силы: выгребать остатки полицаев, собирать войска, находящиеся на отдыхе, гнать маршевые роты, пришлось даже снять с фронта танковый полк. Однако узкая полоса насыпи, окруженная со всех сторон непроходимыми лесами и болотами, позволила отряду прикрытия сдерживать немцев на протяжении десяти дней. Большинство гражданских успели за это время проскочить в Силур. Хотя защитники понесли огромные потери, половина из них была похоронена на пути отступления, много раненых. Оба бронепоезда разбиты авиацией, не доехав до точки назначения каких-то тридцати километров, хотя основную работу они успели сделать – на насыпи остались сгоревшие немецкие танки, искореженные самолеты и трупы людей в шинелях мышиного цвета. Просто для орудий закончились снаряды, а для портала эти три десятка километров оказались критичными – окно работало неустойчиво.

Геннадий и десантники из 93 года в течение всей декады, пока шли бои, просили Шибалина предоставить им возможность повоевать хотя бы двое-трое суток, но натыкались на категорический запрет.

– Хотите погеройствовать? А кто мне красноармейцев обучать будет? К тому же, сами знаете – там, где идут бои, портал работает неустойчиво. Полезете в "окно", а оно в этот момент схлопнется. И что мне потом с вашими половинками делать? – возражал подполковник. – Даже просто гранату закинуть к немцам риск неимоверный – бросишь в тот момент, когда схлопывание произойдет и твоя граната вернется к тебе же под ноги. И чего? А там, где окно вполне устойчиво и без вас защитников хватает, вот только воевать не с кем.

Фролов был еще более категоричен:

– Есть указание сверху, открывать портал в 1941 год только для пропуска эшелонов и только на территории, контролируемой СССР. Все! Никаких исключений! Я и так еле-еле договорился, чтобы беженцев и раненых в конечной точке партизанской железной дороги забирать и то, только потому, что в партизанской республике восстановлена Советская Власть. Как вы не понимаете, мелкие тактические победы над парой танков или батареей пушек – погоды в войне не сделают, но могут привести к тяжелым стратегическим последствиям! Немцы уже догадываются про портал, союзники, полагаю, – тоже. Но пока ни у тех, ни у других нет четких доказательств. Все на уровне слухов и домыслов. А если узнают точно, знаете чем это обернется? Общемировой коалицией против СССР. Американцы, англичане, французы, немцы, японцы – договорятся и скопом навалятся, а у нас и портала уже не будет, и технологии будущего не отработаны. С чем воевать будем?

Торжок, октябрь 1237 года (зазимник 6746 год)

Во дворе перед теремом Афанасьева перехватил тиун Борислав, снял шапку, поклонился и спросил:

– Княже, когда в полюдье поедем? Вересень заканчивается, давно пора.

– Куда ехать? Зачем? – удивился подполковник.

– По княжеству, по деревням вашим – в полюдье. Урожай убрали, нужно налоги собрать да по хозяйски глянуть: везде ли порядок, сколько зерна и репы собрали, как озимые посеяли, сколько скотины и птицы вес нагуляло, сколько сена заготовили, нет ли людей приблудных, не слышно ли о татях лесных, волках али иных бедах. Старостам наказ дать, себя показать. Коли смерды господина долго не видят, мысли у них дурные появиться могут. Что руки над ними нет, что ослаб князь, что на защиту его надежды нет более, а волю его можно не исполнять. Опять же споры рассудить, что за лето накопились, с мужиками уговориться, коли не так что идет.

– А бояре, разве, не все на двор свезли? Я ж видел, как ты у Якима Влунковича, Глеба Борисовича и других подводы принимал и ругался за недоимки.

– Не, бояре свой налог свезли, а вам, княже, нужно ехать по своим деревням и весям.

– Ишь ты… И много таких свободных земель?

– Хватает. Поедем, сами посмотрите.

– Понятно. Нужно будет этой весной на свободные земли своих взводных и ротных посадить, пусть за урожай у них голова болит.

– Боярами поставите?

– Ха-ха-ха! Бояре! Лейтенант Семецкий, хочешь боярином стать?

– Никак нет, товарищ подполковник.

– А что так? Будешь боярином, наденешь шубу с длинными рукавами, отрастишь живот, отпустишь бороду до колен и вообще.

– Арсений Николаевич, я полагаю, став боярином мне нужно будет служить как прежде, да еще в дополнение с крестьян долги выбивать. А оно мне надо?

Афанасьев усмехнулся.

– Соображаешь. Ладно, все равно собирайся. Второй месяц тут княжим, а все управление с чужих слов. Завтра с утра в полюдье поедем – своими глазами княжество посмотрим, себя покажем. Борислав, рассказывай – куда, в какие сроки, сколько с собой людей брать.

– Думаю, подвод десять нужно, остальное на месте у мужиков возьмем. Воинов – десяток, да возчиков, еды с собой на неделю, потом будем есть со сбора, что смерды дадут.

– То есть, уехать на месяц? А может на машинах? Шишига или тот же Ганомаг до любой окраины за день и туда, и обратно проскочит с грузом в пятеро, а на подводах действительно, неделю только в одну сторону тащиться.

Кортеж из пяти вездеходов – двух шишиг, двух ЗИЛ-131 и Ганомага с двумя отделениями бойцов ползли только по дорогам и весям от села к селу. Крупных сел под рукой Афанасьева оказалось свыше полусотни, не считая деревень, деревушек, выселок, хуторов, лесных отшельников-бортников и избушек промысловиков: Лозовошь, Кусково, Попутново, Свищево, Савинские и Васильевские горки, Ивановское, Леушино, Махотино, Каменки, Медное, Шошино, Троицкое. Если считать "чистую" дорогу – то, чтобы объехать все, понадобилось бы отмахать под тысячу километров, ибо до порубежья княжества в любую сторону от Торжка – километров по 70-100. Однако, уложились за две недели, с учетом, что чаще всего ночевать возвращались в Торжок. В каждой крупной деревне князь застревал на несколько часов, вникая в вопросы и жалобы, в крупных селах – и вовсе на целый день, оставаясь здесь же на ночь. Все хозяйственные дела вел тиун, Афанасьев постоянно прислушивался к разговорам Борислава со старостами и крестьянами, потихоньку вникая в хитрости здешнего управления. Крестьяне, коих в учебнике по истории называли бедными, забитыми и закабаленными, на деле были свободны – приходили в княжество, выбирали понравившуюся деревню, заключали со старостой договор земельной аренды. То есть, староста выделял свободный надел и обговаривал цену, а дальше все сам – засеял что хотел, по осени отдал оговоренный оброк – и можешь катиться куда угодно. Но помимо свободных были должники, закупные и обельные