Лётчик: Дотянуть до горизонта. От Карпат до Амура - Владимир Владиславович Малыгин

Так что назавтра на завод мы поехали вместе. А там в кабинете управляющего с удивлением увидел и супругу Сикорского. Выходит, что не просто так Лиза перетянула ее на свою сторону, а полностью заинтересовала и убедила заняться новым делом. Да и то, сколько у нас сейчас в России женщин-пилотов? Раз-два и обчелся? Пусть еще две будут…

Отныне каждое утро у нас начиналось с поездки на заводской аэродром, где обе девушки сначала прослушивали очередную краткую лекцию сокращенного теоретического курса по аэродинамике и конструкции аэропланов и двигателей, потом перебирались в кабину самолета и проходили тренажи, и уже после обеда начинались сами полеты. Лизе в этом начинании было несколько проще. Все-таки у нее уже и кое-какой летный опыт имеется, и знания прилагаются. Но, как говорится: «Повторение – мать учения», и за партой, то есть за учебным столом в чертежном классе моя супруга сидела вместе с женой Сикорского.

Ну а вскоре пришла нам пора покидать столицу. Командировка моя закончилась, и Батюшин в крайнюю нашу с ним встречу прямым текстом намекнул о необходимости возвращения к месту службы. Вроде бы как наши ежедневные полеты по обучению девушек начали привлекать слишком много внимания со стороны. Даже в какой-то женской газете мелькнула коротенькая заметочка о нашем начинании с призывом последовать этому замечательному примеру. Вот и убрали нас подальше от столицы с нашими передовыми инициативами. Да и впрямь, дела я все свои переделал, со всеми переговорил. Даже с Николаем Александровичем чуть было не рассорился. Нет, не из-за его поддержки наших половинок в их тяге к небу, а из-за отказа моего участия в последующих экспедициях по золоторазведке. Премьер-министр через Батюшина категорически запретил что мне, что Второву лично участвовать в этом деле.

Несколько раз за эти дни плодотворно разговаривали с Джунковским. Владимир Федорович организовывал совещание в узком кругу, на котором кроме нас присутствовал и Николай Степанович. От меня ничего не скрывали, потому что все, о чем мы говорили, завертелось с моей подачи. А дело вот в чем…

Наконец-то полностью вычислили источники финансирования подрывного революционного и террористического движения в России. Ниточки протянулись сначала в Англию, а потом и в Америку. Если в Англии почти все каналы уже обрубили, то до Америки только-только руки дошли.

Вот и вытягивали из меня всю имеющуюся информацию генералы, просили, даже требовали вспомнить любые подробности в этом направлении. Где я и где та Америка? Но кое-что умудрился припомнить, выцарапал кое-какие факты и имена из своей памяти.

Хорошо хоть в этом деле мне не придется принимать участие… А магаданское золото, как мне попутно обмолвился Батюшин, никуда от меня не денется…

В столице оживленно, жизнь кипит, а в Пскове спокойнее. Не так шумно и суматошно. Ничего из ряда вон выходящего за время моего отсутствия не случилось, дообустроили стоянки для самолетов, наконец-то разобрались со службами обеспечения, только-только выдохнули… А тут я вернулся…

И началась боевая учеба. Ну а как иначе? Бензин у нас есть, ресурса у моторов хватает, пора часть превращать в единый слетанный организм. Три летных дня в неделю? Много это или мало? Пока нормально. А по выходным я еще и Лизу в небо вывозил. О самостоятельных полетах пока разговора не было, но все к этому шло. Да, некоторую ее зажатость в полете пришлось преодолевать с помощью дедовского способа. Перед вылетом наловил тут же на стоянке в траве маленьких зеленых кузнечиков, оттянул у нее на правой руке перчатку и высыпал внутрь мелкую колючую живность. Ох и визгу было сначала! Правую руку смешно так подальше от себя держала, а левой при этом пыталась эту перчатку снять. Похоже, переборщил я с психологическим воздействием. Или нет? Одна зажатость другим шоком перебивается! Пришлось за плечи супругу взять, взгляд поймать, внимание на себя перевести. Кое-как мне это удалось. Ох, чую, еще аукнется мне дома этот воспитательный прием… Но пока вокруг нас не дом, а летное поле и надо продолжать обучающий процесс. Хотела научиться летать? Вот и терпи! Полетишь по кругу с кузнечиками в перчатке! И не дай бог хоть одного раздавишь…

Что поделаешь, так и полезла в кабину с отставленной в сторону рукой! Чуть не навернулась с плоскости, хорошо я подобное предвидел и успел поддержать снизу за мягкое полупопие, помог забраться на свое место под явно различимый смешок механика. А там запуск, прогрев мотора и выруливание. И без правой руки летчице ну никак не обойтись. Это уже не говоря о взлете, самом полете и посадке. Смотрю, потихоньку начала руками работать, в кабине шевелиться. На взлете так и вообще все нормально прошло. И пролетела по кругу, и села вполне хорошо, хоть в самостоятельный выпускай. Но не сегодня. Закрепить успех нужно. Вот денька через два, если погода позволит, тогда и выпущу.

А после выключения двигателя помог вылезти из кабины и стянуть перчатку, вытряхнул из нее на траву на удивление живых кузнечиков. Ну и выслушал все, что она обо мне думает. Ну никакой субординации у супруги! Хорошо хоть механик у меня понимающий, сразу в сторонку отошел. Но прислушивается издалека, интересно ему, любопытному такому. Ну и ладно.

А Лиза самостоятельно полетела на второй день, чуть раньше запланированного. Помогли кузнечики-то…

Глава 12

Батюшин не задержался с выполнением своих обещаний, и вскоре я получил разрешение убыть в законный отпуск. Согласно нашему уговору, выписал проездные документы на Кавказ через столицу, спихнул дела на заместителя, забрал готовые бумаги в канцелярии и покинул расположение части на служебном легковом автомобиле. Появился тут у меня такой буквально несколько дней назад. Пришлось и шофера под это дело подыскивать. Такого, чтобы и дело знал, и язык за зубами мог удержать. Мало ли куда понадобится ехать и мало ли с кем я могу встречаться. По служебной линии, конечно, а не по той причине, о которой можно было подумать. Мне и одной Лизаветы с ее пока еще смешной ревностью хватает…

Да, по пути домой завернули на железнодорожный вокзал за билетами. Поедем вечерним поездом, первым классом. И купе выбрал такое, чтобы подальше находилось от курительной комнаты. Не терплю запах табачного дыма, у меня от него сразу голова дико болеть начинает. Как в своем времени отказался от этой вредной привычки, так с тех пор и начались эти боли. И даже здесь, как оказалось, имеется точно такое же неприятие табака, несмотря на