Хроники Дердейна. Трилогия - Джек Холбрук Вэнс

сидел и смотрел вниз, на Кретцель. Сколько драгоценных познаний хранила ее дряхлая голова! Он никогда ее больше не увидит, а вместе с Кретцель умрет история целого мира… Старуха подняла глаза, их взгляды встретились. Этцвейн отвернулся, чтобы скрыть накатившиеся слезы жалости. Так он уезжал из Шахфе – в спину ему смотрели разбойник Гульше и переводчица Кретцель, один с упрямой ненавистью, другая с прощальным сожалением.

Через четыре дня быстроходец взобрался на выступающий из равнины гребень песчаника, и Этцвейн увидел внизу струящееся полотно Кебы. Шиллинск, по его приблизительным расчетам, находился где-то южнее, так как он потерял дорогу, пересекая равнину Лазурных Цветов. И действительно, километрах в восьми выше по течению Этцвейн заметил выступающий из-за мыса портовый причал Шиллинска. Подбодрив быстроходца стременами, он спустился по склону и повернул на юг.

Постоялый двор в Шиллинске не изменился с тех пор, как он его покинул. У причала не было ни грузовых судов, ни барж, но Этцвейн не слишком торопился – в Шиллинске было тихо и спокойно, а он ничего так не хотел, как покоя и тишины.

Когда Этцвейн вошел в трактир, хозяин наводил лоск на свою стойку мешочком трепела и маслянистым лоскутком чумповой кожи. Он не узнал Этцвейна, и Этцвейн этому не удивился. В лохмотьях кхахейского раба он ничем не напоминал нарядного щеголя, приехавшего с Ифнессом в Шиллинск.

– Вы меня, наверное, не помните, – обратился к трактирщику Этцвейн. – Несколько месяцев тому назад я наведывался сюда с кудесником Ифнессом на волшебной лодке. Если не ошибаюсь, вам тогда пришлось пережить неприятный инцидент.

Хозяин поморщился:

– Не стоит об этом напоминать. С кудесником Ифнессом шутки плохи. Кстати, когда он заберет свою лодку? Она все еще у причала.

Этцвейн широко открыл глаза:

– Ифнесс не уехал на лодке?

– Дверь открыта, смотрите сами – лодка там, где вы ее оставили, – подтвердил хромой трактирщик и с достоинством добавил: – В целости и сохранности, согласно полученным указаниям.

– Превосходно! – Этцвейн был чрезвычайно доволен. В свое время он внимательно наблюдал за тем, как Ифнесс пользовался приборами управления, и представлял себе, как взойти на борт, не опасаясь удара электрическим током. Он указал на двор:

– На привязи стоит быстроходец. Будьте добры, примите его в качестве вознаграждения за труды, вместе с седлом. Мне нужно только перекусить и переночевать. Завтра я отправлюсь дальше в лодке.

– Вы вернете ее Ифнессу?

– По правде говоря, не имею ни малейшего представления о том, что с ним случилось. Он должен был давным-давно вернуться в Шиллинск и отплыть вниз по течению. Не знаю, жив ли он… Если Ифнесс все же здесь появится и спросит обо мне или о лодке, он будет знать, где меня найти.

Кудесник или нет, Ифнесс был человеком, а значит, мог погибнуть. Между Шахфе и Шиллинском путника подстерегали сотни опасностей – чумпы, шайки обезумевших от голода ахульфов, разбойничьи банды, охотники за рабами… Следовало ли отправиться на поиски Ифнесса? Этцвейн глубоко вздохнул. Караз необъятен – зачем пускаться в заведомо безнадежное предприятие?

Хозяин постоялого двора приготовил сытный ужин: фаршированную речную рыбу под терпким зеленым соусом. Отдохнув, Этцвейн вышел к причалу посмотреть на реку в темнеющих лиловых сумерках. Шант и Гарвий были гораздо ближе, чем он надеялся.

Утром он подплыл к лодке на ялике и осторожно нажал на кнопку выключателя системы электрозащиты сухим концом деревянного весла, после чего, еще осторожнее, положил палец на планшир. Ни разрядов, ни фонтанов голубых искр, заставивших трактирщика плюхнуться в реку, не последовало.

Этцвейн привязал ялик к швартову и отчалил. Течение подхватило лодку, поплывшую на север и медленно отдалявшуюся от берега. Этцвейн поднял парус – Шиллинск скоро превратился в горстку игрушечных домиков на призрачно-солнечном берегу.

Настало время решающего эксперимента. Этцвейн поднял крышку пульта управления и внимательно рассмотрел правильные ряды кнопок и круглых ручек. Напрягая память, он слегка повернул ручку, обозначенную крохотной непонятной надписью «Ascensor». Лодка тихо взмыла в воздух, но ее сразу стало относить ветром к крутому берегу. Этцвейн поспешно опустил парус – день выдался спокойный, и столкновения удалось избежать.

Покрутив другие ручки, он быстро разобрался в их назначении. Описав широкую дугу, воздушная ладья полетела на восток, к Шанту.

Под килем проплывали сизые равнины и темно-зеленые болота. Впереди серебрилась река Бобол, за ней – полноводный Юсак.

Ночью Этцвейн достиг восточного побережья Караза – под ним шумел прибой Зеленого океана. На самом берегу мерцали редкие желтые огни какого-то селения. Впереди, в спокойных черных водах, радужными блестками отражались звезды.

Этцвейн сбавил скорость и заснул. Когда он открыл глаза, на юго-востоке в рассветных сумерках уже темнела земля Шанта.

Этцвейн пролетел высоко над кантонами Гитанеск и Фенеск и начал спускаться, когда показалось озеро Суалле. Уже можно было различить башни Гарвия – горсть сверкающих самоцветов. Берега сходились, вдали показались рыбацкие мачты. Этцвейн опустил лодку на воду, поднял парус и, пользуясь попутным ветром, устремился к столице, оставляя за кормой бурлящие струи.

Ветер, однако, скоро стих – лодка тихо скользила по почти зеркальному озеру. Разомлевший в полуденных лучах, Этцвейн не видел нужды торопиться, ему даже претила мысль о том, что в какой-то момент придется привязать лодку к пристани и выйти на берег. «В эту минуту наступит конец моим приключениям», – думал он, охваченный странной грустью. Сколько бед он пережил, сколько дней провел в черной тоске! Но он взял от жизни все, что мог, невероятно расширив кругозор и обогатив представления.

Лодка плыла по безмятежным водам, и башни Гарвия уже высились, как гордые часовые в праздничных регалиях. Берег встречал Этцвейна знакомой картиной – среди хмурых портовых зданий и складов он узнал ветхий крытый причал, где Ифнесс прятал свою лодку. Этцвейн круто повернул румпель – вода слегка забурлила. Этцвейн опустил парус, и лодка нежно прикоснулась к причалу.

Крепко привязав швартовы, Этцвейн поднялся по тропе на дорогу и остановил проезжавший дилижанс. Кучер поглядывал на него с подозрением:

– Чего тебе? Милостыни от меня не дождешься, сам побираюсь. Дальше, по дороге в город, странноприимный дом – туда и обращайся.

– Я не прошу милостыни, мне нужно в город, – отвечал Этцвейн, забираясь в дилижанс. – Отвезите меня в гостиницу «Фонтеней» на проспекте Галиаса.

– Как насчет оплаты?

– С собой у меня денег нет, но когда мы приедем в гостиницу, вам заплатят – даю вам слово.

Дилижанс тронулся. Этцвейн пересел поближе к козлам:

– Что делается в Гарвии в последнее время? Меня не было в городе несколько месяцев.

– Ничего особенного. Обе палаты, и Зеленая, и Пурпурная, взяли и обложили всех налогами. У них теперь, видите ли, грандиозные планы почище тех, что при Аноме… Без ошейника оно приятнее, конечно, хотя в нашем деле и простудиться недолго – но патриции и