Фантастика 2026-75 - Валерий Кобозев

Спури вышел из покоев хентанны, озабоченный сверх всякой меры. Схватка за власть предстояла нешуточная, а потому все, кто получил выгоду от новой власти, должны сплотиться. Не только купцы и менялы. Часть эвпатридов из тех, кто тоже включился в гонку по зарабатыванию денег с переданной в собственность земли, должны грудью встать на защиту нового наследника.

— Нам нужна серьезная угроза, — бормотал Спури, нервно шагая из угла в угол своего кабинета. — Нам нужна очень серьезная угроза. Бренн и его Альбион для этой цели пока не подходят, слишком уж ничтожны. Кто же для нас наиболее страшен? Фригия страшна, но у нас с ней мир. Долго пугать хентанну не выйдет, он не дурак. Что же, пришла пора выкладывать козыри!

Начальник дворцовой охраны Тойо не вызывал у него ничего, кроме брезгливости. Но дело есть дело. Этот беспринципный негодяй, вознесенный наверх волей Клеона второго, держался на месте только потому, что когда-то оказал своим боевым товарищам немало услуг. Да и воровали они сообща.

— Чего хотел? — бывший десятник купеческую братию, окопавшуюся во дворце, не жаловал, и та платила ему полнейшей взаимностью.

— Сиятельный хентанна вызывал нас сегодня, почтенный Тойо, — спокойно произнес меняла. — Да ты и сам об этом знаешь. Царица Береника через полгода родит.

— И это я знаю тоже, — усмехнулся Тойо. — Хотел-то чего?

— Я хотел оказать тебе услугу, — ледяным тоном произнес Спури. — Не стоит грубить тому, кто помогает спасти твою голову от топора, воин.

— Ты это о чем? — облизнул внезапно пересохшие губы начальник дворцовой стражи. Он боялся последние месяцы, боялся так, что просыпался от собственного крика, в ледяном поту. Он знал, что когда-нибудь ему припомнят убийство ванакса Архелая.

— Если царица родит мальчика, — пояснил Спури, — то она станет почти всемогуща. Ты еще не слышал, какой подарок наша госпожа попросит у нашего хранителя трона за такое? Зря, такие слухи нужно узнавать первым. Поговаривают, она любила своего покойного отца и брата. Да-да, тех самых, которых ты…

— Замолчи! — поднял руку Тойо. — Тебе-то все это зачем? Ты мне не друг. Что это ты вдруг решил озаботиться состоянием моей головы?

— Да плевать мне на твою голову, — честно признался Спури. — У тебя есть возможность оказать услугу самому великому канагену Фригии. И ты ее ему окажешь. Он возвысит тебя, а ты будешь решать кое-какие вопросы для моей семьи. Не бесплатно, конечно же. У меня есть свои интересы на востоке.

— Только не говори мне, что мальчишка жив! — Тойо упал в кресло и вытер капли пота, обильно проступившие на лбу. — Да как ты смог это провернуть?

— Я тут вообще ни при чем, — спокойно ответил Спури. — Это будет твоя и только твоя заслуга. Я знаю точно, что тот, кто спас сына покойного ванакса Клеона от убийц, станет одним из вельмож Фригии. Мальчишка ведь внук самого владыки Миты.

— Ты отдашь мне наследника? — испытующе посмотрел на менялу Тойо.

— Я случайно узнал, где он живет вместе с кормилицей-рабыней, — ответил Спури, сохраняя каменное выражение лица. — Ты возьмешь корабль и уплывешь во Фригию. Сделай так, чтобы царица захотела провести зиму в своем имении в Карфагене. Тут все будет только счастливы, и ее нескоро хватятся.

— Я должен подумать, — Тойо резко встал и вышел из кабинета. А Спури смотрел в его спину и размышлял.

— Ага! Подумать он решил, ну конечно… Теперь осталось пустить слух, что царица Береника хочет его смерти. Это несложно, она и впрямь ненавидит этого негодяя. Тойо увезет вдову Клеона к отцу, и через пятнадцать лет, когда наследник станет совершеннолетним, нам обеспечена хорошая заварушка на востоке. Совсем скоро никому не будет дела до того, что наши денежки лежат на далеком Альбионе. Автократория будет готовиться к новой, еще никем не виданной войне.

Глава 22

Четвертое сияние Маат. Год 5 восстановления священного порядка. Месяц четвертый. Кельтика.

В тот год весна пришла в земли Альбиона как никогда рано. Утренний туман ещё лежал в низинах, но с первыми лучами солнца он быстро таял, открывая холмы, поросшие нежной молодой зеленью. Снег исчез ещё месяц назад, и земля, наконец, просохла, жадно впитав талую воду. Только в самых глубоких оврагах, куда солнышко заглядывает редко, темнела влажная, жирная глина, но и она не чавкала под ногой, а держала крепко.

Мелкие речушки уже вошли в свои берега. Вода, ещё неделю назад мутная и глинистая, теперь отстоялась, посветлела и текла спокойно, с ленивым плеском омывая валуны, поросшие ярко-зелёным мхом. На отмелях, там, где зимой воду затянула тонкая ледяная корка, теперь лежали прогретые солнцем жёлтые камни, на которых нежились проснувшиеся от спячки ужи.

Лес стоял в полном цвету. Буки уже развернули свои нежные, чуть клейкие листья, и под их пологом царил зелёный полумрак. Черемуха, росшая по опушкам, осыпала белыми лепестками тропы, протоптанные дикими кабанами. Пахло тёплой корой и прелой прошлогодней листвой, а над всем этим сияло ласковое весеннее солнце. Оно освещало проснувшуюся после зимней спячки землю так, как делало это всегда, оставаясь безразличным к людским заботам.

Здесь, в огромном сарае, хранится мое главное сокровище и надежда на светлое будущее. Корабельный лес сохнул уже год, что, как я думал, совсем немного. Читал когда-то про английские верфи, где дуб сушили лет по двадцать, и проникся тогда не на шутку. Я уж было совсем загрустил, но оказалось, что ни черта я не соображаю в средневековом кораблестроении. Идеально высушенный лес здесь используют только для киля и шпангоутов, а для бортов доску берут с остаточной влажностью и досушивают ее уже в процессе эксплуатации. Да и сама сушка оказалась не так проста, как я думал. Сначала лес вымачивали в морской воде, потом сушили под навесом, построенном на самом высоком холме, а на зиму поставили вокруг навеса стены и еще несколько месяцев окуривали доску дымом. Так уже к весне я получил если не идеальный лес, то нечто вполне похожее на него. А мастер-корабел, которому я изложил свои завиральные идеи, после того как вышел из запоя, принес мне таки чертеж двадцатичетырехпушечного фрегата, который по нашей жизни можно