Фантастика 2026-134 - Мария Заболотская

На старом кладбище, я слыхал, есть каменный колодец, куда сбрасывают тела висельников, которым не полагается достойное погребение. При нем несомненно должен обитать какой-нибудь дряхлый падальщик…

-Старое кладбище! – пришла я в ужас, пропустив мимо ушей то, что бывший демон собирается просить помощи у твари, глодающей кости покойников. – Только не оно! Нам нельзя там появляться!

-Отчего же? – Хорвека ничуть не впечатлило мое побледневшее лицо. – Один из тайных входов в подземелья расположен именно там, и стоит держаться поближе к нему, ведь времени нам отведено не так уж много. Рыскать по городу в поисках старого источника или колодца можно хоть до утра, но каждая лишняя ночь, проведенная в Таммельне, может стать для тебя последней, Йель.

-Но на кладбище… на кладбище… - на ум никак не шли нужные слова, я совсем запуталась, о чем следует помалкивать в присутствии переродившегося темного духа. – Я была там прошлой ночью! И там… там появилось ужасное чудовище! Слуга колдуньи! Оборотень! И он искал… - тут я начала моргать и беспомощно сопеть, не зная, как вежливее сказать бывшему демону, не желающему говорить об обстоятельствах своего перерождения, о том, что оборотень наверняка вынюхивал его прежнюю телесную оболочку. «Чтоб тебе пусто было! – все свирепее я всматривалась в безмятежное задумчивое лицо Хорвека, словно не понимавшего, какие затруднения я испытываю, беседуя с ним. – Чтоб вашим демонским обычаям провалиться туда, где даже демонов нет! Влез в шкуру покойника, подобрав его на старом погосте, а мне потом ни словом, ни полусловом нельзя об этом обмолвиться!».

Когда я уже отчаялась подобрать нужные слова и решила, что вовсе не буду ничего рассказывать, раз мой собеседник сидит, как каменный истукан – он вдруг встрепенулся и оживился.

-Ты видела на кладбище пса из свиты ведьмы? – переспросил Хорвек, словно очнувшись ото сна. – А ведь и вправду – ему там самое место! Что ж, тогда мы поторопимся – время оборотней начинается с полуночи, и если мы хотим с ним повстречаться…

-Что? – я всхрапнула, как вспугнутая кляча. – Мы хотим повстречаться с оборотнем?!

-Оборотень – нелюдь, хоть и не самых чистых кровей. Разума у него не намного больше, чем у тебя, но для толкования старой карты он сгодится. Низкое, корыстное создание, способное пойти на службу к чародею-человеку, но оно все же достойнее, чем древний трупоед… Решено! Отправляемся за оборотнем!

В первый раз я заметила в Хорвеке азарт, который, казалось, должен был оживить его лицо и сделать его выражение более естественным. Но в блеске желтых глаз не было ничего человеческого, и мне стало не по себе.

-Но разве он согласится помочь нам? – робко спросила я. – Он служит ведьме…

-Он служит своей жадности. И труслив, как и все низкородные. Изловим его и посмотрим, что быстрее заставит его отречься от клятвы верности – страх или корысть, - голос Хорвека был спокоен, но я мне казалось, что я улавливаю хищные шипящие нотки.

-Ох, не нравится мне это… - пробурчала я. – Шутка ли – изловить оборотня! Многих ли ты до сих пор поймал? Не в мешок же его засунуть, за шкирку схватив…

-Есть много способов… - начал было Хорвек, но я перебила его:

-И все они наверняка суть богомерзкое чернокнижие!

-Верно, - не стал отрицать он. – Но есть и такие, которые по силам обычному человеку, не обладающему способностями к чарам. Самый известный из них – веревка повешенного. Если бы сегодня твоего любезнейшего родственника вздернули, то мы бы могли украсть петлю, сломавшую ему шею, и накинуть ее на оборотня…

-Чтоб отсох твой черный язык! – я принялась плевать за плечо. – Не смей говорить об этом более! Да спасут боги дядюшку Абсалома от виселицы! Смилуйтесь, святые угодники! Не допустите, чтоб дядю погубили эдаким лютым образом!..

-Простая веревка с виселицы, еще не затянувшаяся на чьей-то шее, - продолжал Хорвек невозмутимо, - не имеет такой силы. Однако мы всегда можем изловить бродячую собаку и удавить ее…

-Вот уж нет! – меня всю передернуло от отвращения. – Это ничем не лучше чернокнижничества!..

-На самом деле, ты права, и все это – ровно такая же магия, как и та, что использует ведьма, - бывший демон улыбнулся мне, показывая, что все предыдущие его предложения были мрачной шуткой, но я не слишком-то в это поверила. – Некоторые чародейские ухватки годятся даже для людей с мизерным даром. Все они, как на подбор, мерзки и жестоки. Это великий парадокс магии – самые простые и самые сложные чары одинаково отвратительны и всегда замешаны на чьей-то смерти. Однако посередине между ними есть немного волшебства, которое не требует крови, боли и смертей – и оно тебе по силам, Йель. Не торопись отвергать его, когда от этого зависит и твоя жизнь, и жизнь твоих близких…

Хитрый, хитрый Хорвек! Он вел уговоры так искусно, что я и впрямь поверила в то, что колдовство может быть не таким уж безобразным – особенно после историй про висельников и удавленных собак. Вновь я нерешительно кивнула, соглашаясь с его словами, и в моих руках тут же оказался потертый витой шнур, вид которого заставил меня вздрогнуть.

-Это обычная веревка? – с подозрением спросила я, испытывая сильнейшее желание отшвырнуть в сторону нежданный дар.

-Не совсем, - с улыбкой ответил Хорвек, и я тут же с проклятиями бросила шнурок на пол, отплевываясь и вытирая руки об одежду. Недаром мне сразу подумалось о дурном!

-Ты ею кого-то удавил? – сипела я, не в силах отвести взгляд от веревки, лежавшей у моих ног. – Снял с висельника? Или прикончил какую-то бедную собачонку?!

Видимо, веселиться при виде моего испуга было одним из немногих удовольствий, оставшихся на долю бывшего демона. Но он решил не потакать своим слабостям очень уж сильно, и, согнав с лица ухмылку, серьезно заверил меня, что шнурок этот не обрывал жизнь ни человеку, ни неразумному животному.

-Почти бесполезная дрянь, - подытожил он. – Этой веревкой подпоясывался монах, и отнюдь не из самых богобоязненных. Будь он хотя бы отшельником… или же достань у него сил соблюдать пост… Но нет, это был совершенно негодный ленивый монах. Веры в тех узелках, которые он завязал на своем поясе, давая обеты, не хватит даже на то, чтобы изловить трущобного домового духа, но если ты добавишь к ней еще