Фантастика 2025-39 - Екатерина Аникина

Ладно, надо попросить у тренера бинт, наложить повязку, и все будет о’кей. Кости целы, а к растяжениям не привыкать.

Он вошел в зал, где на окнах были плотные занавески, но сквозь щели в рамах все равно проникали громкие завывания ветра. Лившийся из раздевалки свет выхватывал из темноты небольшую часть ринга, тренажеры у стены, подвешенные рядом на цепях груши. Слева от ринга виднелась еще одна закрытая дверь, в комнате за ней находилась коморка тренера, там хранились завоеванные на турнирах трофеи: кубки и пояса чемпионов, там было множество фотографий учеников Макса Догерти.

Фрэнк пошел вдоль ринга, ведя рукой по канату. Проходя мимо груши, стукнул ее пару раз кулаком и остановился, с грустью глядя на тренажеры. Более двадцати лет минуло с того момента, когда он впервые переступил порог клубной раздевалки и увидел тренера.

В зале стало светлее, Фрэнк оглянулся — Макс Догерти, притворив за собой дверь, направился к нему.

— Сейчас подъедет один спец по оборудованию, — сообщил Макс, обходя ринг. — А пока нам надо устроить мозговой штурм. Но прежде… — Поддернув штанины на бедрах, он опустился на сиденье ближнего к Фрэнку тренажера. — Прежде я расскажу тебе о твоем отце, о себе и о войне.

Спать расхотелось, Фрэнк забыл про растяжение, молча уселся на пол, прислонившись спиной к боковине помоста, на котором был расположен ринг, и, положив руки на колени, свесил кисти.

— Его звали Джеймс Шелби, — без длинных предисловий начал тренер, глядя Фрэнку в глаза. — И он служил в рядах армии Бильвиля. Был на другой стороне, был против нас, но в этом нет твоей вины, Фрэнк. После войны Джеймс стал одним из ярых защитников и борцов за права переселенцев.

Для Фрэнка это было неожиданностью, он никогда не думал, что его отец из числа переселенцев — Джеймс Шелби не дожил до рождения сына всего лишь месяц, старые раны доконали его. Максу не довелось встречаться с Джеймсом на войне, но кое — что он слышал, так как служил в разведотделе при штабе генерала Хоппера, готовил диверсантов и не раз ходил на задания в тыл противника. Надо сказать, успешно. Ведь отряды Хоппера одержали верх над армией Бильвиля. Мать Фрэнка опасалась, что мальчику повредит прошлое его отца. Приведя девятилетнего сына в клуб Догерти, она честно рассказала Максу историю своей жизни и получила заверение в том, что Фрэнк вырастет настоящим мужчиной, а чей он сын, никто не узнает. Макс сдержал слово. Он хорошо помнил войну и уважал своих врагов. Фрэнк начал тренироваться, от отца ему достался бойцовский характер, он всегда и во всем хотел быть первым. И полностью оправдал ожидания — многого достиг.

Тренер снова достал очки и сделал вид, что протирает и без того чистые стекла, давая Фрэнку время переварить услышанное.

— Мы приблизились к самому важному. — Макс надел очки и продолжил рассказ.

Говорил он в непривычной возбужденной манере. Фрэнк раньше не видел его таким. Обычно тренер был спокоен и сдержан, но сейчас… Он затронул весьма щекотливую и опасную тему: требование к гражданам посещать «Меморию», оказывается, возникло после войны не сразу, а спустя десятилетие. О нем открыто объявил президент, когда принял решение покончить с резервациями переселенцев, упорно не желавших отказываться от прошлого. За ветеранами сохранили право оставить память о войне — стране всегда нужны патриоты — резервисты, готовые встать под ружье. А вот остальное население проще было избавить от тяжести воспоминаний, пообещав взамен статус граждан. Так возникло разделение на категории: синий, зеленый и оранжевый сигналы на электронном браслете. Все переселенцы их тоже носили, но там было вмонтировано лишь следящее устройство, они не имели статуса гражданина и доступа к электронным платежным системам. Их ограничили во всем: в правах и передвижениях по стране, загнали в резервации, стали наблюдать за ними, как в довоенные времена за заключенными с радиоошейником.

— Твой отец был ярым противником этой идеи. — Тренер убрал очки в кожаный чехол и добавил: — Я многому научился у него, но лишь спустя годы… — Он поднял взгляд. — А ты, Фрэнк, что ты думаешь?

— Мне трудно судить о прошлом… — Фрэнк уперся кулаком в подбородок, затем постучал двумя пальцами по виску. — Как — то не укладывается в голове. Не могу осознать: вы ведь ветеран, тренер, но выгораживаете моего отца и переселенцев, будто заодно с ними.

— Запомни, Фрэнк: только память о прошлом делает нас людьми. — Макс расправил плечи, гордо поднял подбородок, глядя на воспитанника сверху вниз.

— К чему вы клоните?

— Я слишком поздно осознал и понял многие вещи. Не хочу, чтобы ты повторял мои ошибки. Заставь президент ветеранов стереть воспоминания сразу, это всколыхнуло бы всю страну. Такой шаг могли расценить как предательство. Все было сделано гораздо мягче и проще. Воевавшие за Хоппера получили право сохранить память, лояльность президента после выборов и льготы. Надо отметить, последнее сработало на все сто. — Тренер усмехнулся и похлопал по сиденью тренажера. — За счет правительственных субсидий появился мой нехитрый бизнес. Я хорошо умею… умел воевать, Фрэнк. Всю жизнь готовил бойцов. Дальше было следующее: рожденные после войны автоматически получили статус гражданина и обязанность посещать «Меморию» наравне с теми, кто решился покинуть резервации. Разница между такими людьми, как ты знаешь, лишь в сигналах с браслетов, у одних они зеленого цвета, у других — синего. Но и те и другие не имеют права не ходить в «Меморию». Первые обязаны делать это «добровольно», последние — в принудительном порядке. А что касается нас, ветеранов, многие давно захирели либо умерли… — Уголки его рта опустились, губы искривились в печальной усмешке. — Города поднялись из руин, но толпы людей по — прежнему живут за чертой бедности, четверть населения страны находится в резервациях… — С отрешенным лицом Макс Догерти окинул взглядом зал и неожиданно произнес: — К чему стремились власти, Фрэнк?

— Навести порядок… — начал он и нахмурился.

— Почему замолчал? Продолжай.

Фрэнк поерзал, разминая затекшие мышцы, одновременно стараясь сообразить, чего добивается от него тренер.

— Дать людям возможность забыть о войне, переключить сознание. — Он поднял глаза на Макса. — Вселить уверенность в завтрашнем дне.

— Точнее, Фрэнк, точнее. — Тренер подался вперед, облокотившись на колени. — Ты всегда и во всем хотел быть первым. Ты работал на правительство штата и до сегодняшнего дня был в тесном контакте с переселенцами.

— Откуда вы знаете? Это закрытая информация.

— Служба в разведке накладывает определенный отпечаток. Умение анализировать сообщения СМИ, сопоставлять факты из интервью и делать выводы от меня никуда не ушло. С Бронксом