"Фантастика 2025-2". Компиляция. Книги 1-26 - Владимир Брайт

  - Так вы и этого не знаете! - скорее, обрадовалась, нежели удивилась, словоохотливая женщина. - Вдова Добрыши Никитича, прежнего воеводы, замуж выходит.

  Добрыша, словно под дых дали, согнулся и ухватился рукой за хлипкий забор.

  - Это почему же - вдова? - ошеломленно и как-то невпопад спросил Илейко.

  - Коли муж умирает, то вдова! - продекламировала собеседница. - Мне ли это не знать! От него всю одежу принесли, все вещи. Настенька убивалась полгода, потом замерла, как неживая, только теперь вот в себя приходить начала.

  - А чего же - мертвого Добрышу, стало быть, голым похоронили? - криво усмехнулся Михайло.

  Но тут появился неведомо кто, кого женщина ждала на улице, они подхватились и поспешили к свадебному столу, где без них, вероятно, и не начинали.

  - Скажи хоть, кто жених? - крикнул вдогонку Илейко.

  - Алеша Попович - вот кто, - донесся голос былой собеседницы, прежде чем она скрылась в подворотне, словно шпана какая-то, прости Господи.

  - Ну, слов для утешения нет никаких, - сказал лив, подойдя к пряжанцу.

  - Решай, что делать будем, - добавил Михайло и похлопал Добрышу по плечу. - Мы на все горазды.

  Никитич долго молчал, то ли собираясь с мыслями, то ли не зная, что и думать.

  - А пойдем на свадьбу, - предложил Илейко. - Всяко тебе скрываться не следует.

  - Точно, - обрадовался Потык. - Поедим и согреемся.

  Они двинулись по улице в направлении Добрышиного дома. Ссутулившегося и укрытого капюшоном воеводу не признавал никто из встречных, да и прочие спутники были неведомы, поэтому зачастую до их ушей долетал шепот: "Это кто же такие?"

  Новобрачных уже, как это принято издревле, осыпали ячменем, на выводном и приводном столах расположили специальные свадебные хлеба с щедро насыпанной в солонки солью, хлебной горбушкой расчесали невесте волосы. Кто-то орал песни, кто-то лупил по бубну, кто-то ушел, не по своей воле, конечно, спать в хлев.

  После мнимой гибели Добрыши, а особенно - после чудесного возвращения домой от Ильмень-озера Садка и Василия Буслаева с товарищами, все слэйвинские князья, как по мановению волшебной палочки, сделались первейшими ценителями, сторонниками и почитателями ливонских героев. Александр Невский считал своим первейшим долгом советоваться с Дюком Стефаном и Микитой Преширокиим - Путятой - что стал наместником воеводы. Владимир беспрестанно поминал, к слову, или невпопад, как покойный Добрыша невесту ему отыскал когда-то, забыл все терки с Алешей Поповичем и советовал тому непременно сделаться мужем неутешной вдовы. Вероятно, старательно скрываемые взгляды, тайком бросаемые Алешей на Настеньку, не оказались такими уж скрытными. Как известно, любовь - слепа, поэтому является тайной только для самого влюбленного. Словом, ситуация непроизвольного противостояния ливонцев и слэйвинов, казалось бы, разрешилась сама собой. Даже в новую церковь никого не агитировали: хочешь - ходи, не хочешь - беги вслед за волхвами.

  Добрыша не отважился сразу явиться за свадебный пир, он укрылся в своей бане и там, среди банных ушатов и веников, закручинился. Илейко же и Михайло имели другие взгляды на это событие и отправились прямиком к свадебному застолью. Вернее, они попытались туда отправиться, но встали, как вкопанные, возле ворот.

  Это случается, а особенно часто происходит, если возле них стоят "приворотники" - специально обученные парни, готовые выполнять любые приказы своего хозяина. Хозяином был князь Владимир, а парнями - его русы.

  Кроме приворотников у каждой двери паслись "придверники", скрестив руки на животах, и время от времени переговариваясь друг с другом в кулак и почесывая свои правые уши.

  Такого обычая за ливонцами раньше е наблюдалось.

  - Кто такие? - прорычал один из русов, перекрыв Илейке и Потыку вход огромной, как лопата, рукой.

  Лив взглянул на Михайло, а тот только пожал плечами в ответ: можно и подраться - как скажешь! Но Илейко не спешил пускать руки-ноги в дело. Нехорошо это как-то на чужой свадьбе погром затевать, пусть даже свадьба и воспринимается как-то понарошку. Надо было искать другой выход, а точнее - вход.

  - Ну? - набычился приворотник.

  - Ты не нукай, не запряг, - сказал ему лив. - Садко там? Или Буслай? Или Дюк?

  - Проваливай подобру-поздорову, - ответил рус и к ним тотчас же подошло чуть ли не десяток таких же человек. Их намерения вряд ли можно было назвать дружественными.

  - Эй, дядя, - кто-то подергал за Илейкин рукав. Невысокий мужичок с печальными, как у побитой собаки глазами смотрел на лива снизу вверх. - Пусть их. Это же дерево, что с ними говорить. Я тебе скажу.

  Рус, когда до него дошел смысл фразы мужичка, замахнулся, но Илейко перехватил его руку и согнул вместе с приворотником прямо к промерзшей земле.

  - Это не дерево, - сказал лив, стараясь говорить ровно. - Это мясо.

  Прочие русы дернулись, было, на помощь своему товарищу, но Илейко уже отступил, увлекая за собой незнакомого собеседника. Ощерившийся, было, как разъяренный медведь, Потык отошел следом.

  - Дюк там, - сказал мужичок. И Садко - как же ему не быть. И Чурило Пленкович, и Скопин Иванович, и Микита Преширокие - все там. Только Вольги нет, да Васька Буслаев отказался идти.

  - А чего не так с Буслаем-то? - поинтересовался лив.

  - Так нрав у него буйный, - пожал плечами собеседник. - С Невским за одним столом сидеть не хочет, друга своего, Фому Толстого - царствие ему небесное (об этом см мою книгу "Не от Мира сего 3", примечание автора) - простить не может. А вас, как я погляжу, на свадьбу не пригласили.

  - Так мы и о свадьбе ничего не знали, - вступил в разговор Михайло. - Мы Добрышины товарищи и только сегодня в городе объявились.

  - Вон оно как! - забавно было видеть, как оживились доселе печальные глаза мужичка. - Может, передать что надо? Я - мигом.

  - Так как же тебя пустят - если охрана возле каждой двери? - хмыкнул Потык.

  - Так и пустят - ведь я же дядькой прихожусь жениху-то! - сказал мужичек.

  - Дела! - проговорил Илейко.

  - Тащи сюда бражку пенную, либо медовуху, либо