"Фантастика 2025-2". Компиляция. Книги 1-26 - Владимир Брайт

Уже после старательно подготовленного броска Никитич разглядел, что на том берегу что-то не так, а когда чей-то голос подтвердил его смутное видение, он расстроился: это же надо - куда ни кинь, в человека попадешь! Однако люди с той стороны не проявили никаких признаков агрессии, даже помогли с обустройством переправы - Добрыша еле выдернул из пня прилетевший обратно топор.

  Когда же они начали сражаться с полянами, уважение к ним у ливонца значительно возросло. Впрочем, куда им было деваться - шляхтичи первыми напали. Никитич тоже вступил в битву, едва добрался до берега, причем, так уж вышло, на руководящих началах. После того, как все было кончено, знакомство привело к безмерному удивлению пряжанца.

  - Так это ты и есть старый казак Владимира в бегах? - протянул он и почесал рукой мокрый затылок.

  - Это сам Владимир в бегах, - буркнул Илейко.

  - Позвольте, - обратился Потык. - Насколько мне удалось выяснить, месяц сейчас осенний, а вот год? Какой год ныне?

  - Тебе по какому счислению сказать? - слегка рассердился Добрыша.

  Потык с Илейко переглянулись: каждый народ, даже каждый народ в народе, летоисчисление вел обособленно, поэтому ровным счетом ничего знание Добрышиного года не давало.

  - Ну, комета висит? - нашелся Михайло.

  - Висела, - кивнул головой Никитич. - Чего-то вы - будто с луны свалились.

  - Правильнее сказать: из-под земли выбрались, - усмехнулся лив. - Только не чаяли опять к полянам угодить. Это - Висла, либо Одер?

  Добрыша понял, что розыгрышем, либо неудачной шуткой тут и не пахнет. Сгинувший несколько лет назад Илейко Нурманин и его диковатый спутник Михайло Потык на самом деле, словно отстали от жизни.

  - Да, ребята, - сказал он. - Эк вас жизнь-то зацепила! Вы, случаем, не с Индии объявились?

  - С Индии, - хором согласились два товарища. - Еще с какой Индии!

  - Ну, ладно, - махнул рукой пряжанец. - Это Ока, если вам название о чем-то говорит.

  - Точно! - Илейко чуть не подпрыгнул вверх от радости. - Я-то Суправите все про правый путь толковал, вот он и указал нам его - к берегу Правой реки (oikea - правый, в переводе с финского, примечание автора). Ну вот, считай, мы и добрались.

  Тем временем они подошли к лесу, срубили себе из лапника шалаш, чудом развели костер и почувствовали себя донельзя уютно и покойно - тепло и тихо, дождь поливает, от сохнущей одежды пар подымается, животы урчат от легкого перекуса, но вокруг почти родная земля.

  Илейко поведал о Василии Буслаеве, о Садко и Дюке Стефане, чем очень удивил и приятно порадовал Добрышу.

  Он, в свою очередь, рассказал о многих незнакомых ливу людях, принеся также печальную весть о кончине Сампсы Колыбановича. Крестный дядька Илейки погиб, так и не переговорив со своим крестником по душам.

  В ту ненастную ночь под крышей шалаша каждый узнал для себя много, а уж, сколько всего довелось услышать потрясенному гуанче! Он всегда жил, уверенный в конечности земли, в ограниченности людей и обозримости будущего. События последних месяцев здорово потрясли его мировоззрение.

  Это был последний осенний дождь, к утру ветер разогнал все тучи, а сам после этого стих, словно затаился. Сделалось свежо, и запахло первым снегом. Михайло же попусту тянул в себя студеный воздух - никаких запахов, в отличие от товарищей, он не улавливал. Только дым с далекой деревни, лежащей по пути, где готовилась добрая еда, щекотал его ноздри.

  Чем ближе к Ильмень-озеру они подходили, тем холоднее делалось вокруг. Конями разжиться не удалось - ни у кого не нашлось достаточно средств, чтоб обзавестись транспортом. Все последние сбережения Добрыши ушли на еду, а еда - в безразмерные желудки могучих мужчин, организм которых требовал обильного питания в связи с сезонным похолоданием.

  Ни в Добрыше, ни в Илейке, ни, тем более, в Михайло Потыке, ливонский люд не признавал богатырских воителей, о которых уже начинали слагаться песни. И те сговорились сохранять свои имена втайне подальше от греха. Только гуанча пускай представляется, кем хочет - на его счет песен пока придумано не было. Возвращаются в родные края отслужившие срочную службу у куявов в Греции парни - вот и все объяснения, которых было достаточно, чтобы устроиться на ночевку, перекусить и двигать, себе, дальше. Ни грамот, ни ярлыков никто не спрашивал, только встречные попы подозрительно косились глазами. Может, они по жизни были косыми, или положено им по статусу таким вот образом глядеть по сторонам.

  Один раз встретились им даже какие-то князья, высунув язык, трусящие в столицу. Хотя, вообще-то, трусили какие-то незнакомые озабоченные долгим бегом собаки, а сами они, конечно, восседали на жеребцах и роняли через своих коней конский навоз - уж больно гордые они были. Но и Добрыша, и Илейко отвернулись и накинули на головы капюшоны, чтобы не привлекать внимания. Только Потык глазел по сторонам, не прячась. Но его наивный детский взгляд можно было принять за прихоть слабоумного странника - косая сажень в плечах. Поэтому на трех товарищей никто внимания не обращал.

  Они сами обратили внимание на себя, но чуть позднее, уже, будучи в Новгороде, да что там - уже в доме Добрыши Никитича, где его жена Настенька торжественно и празднично выходила замуж за Алешу Поповича.

28. И пир, и мир, и добрые люди.

  Известие о том, что в доме покойного воеводы Добрыши празднуется свадьба, дошло до ушей всех троих путников одновременно. Крикливая молодая женщина, румяная от первого морозца, одетая в нарядную новую шубку, даже притопывала ножками на месте от нетерпения, ожидая неведомо кого, чтоб отправиться прямиком к свадебному столу.

  - Как это красавицы в такой мороз расцветать умудряются! - восхитился Михайло Потык.

  - Так мы же - северные красавицы, - порадовалась женщина, говоря громко и даже призывно. - В холоде лучше сохраняемся. Али не знаешь?

  - Не знаю, - искренне согласился гуанча.

  - Так знай! - опять громко, на всю улицу, сказала та. - Или проверить хочешь?

  Михайло смутился и густо покраснел. Он бы, конечно, не прочь, да как-то после такого объявления во всеуслышание, робость и застенчивость накатили, как прибойные волны - лучше удрать, нежели в них нырнуть.

  - Он