Рассвет проклятой Королевы - Эмбер Николь

Король Богов.

Нисмера велела всем танцевать и веселиться, пока муза пел медленную, прекрасную песню. Может, никто, кроме меня, этого и не слышал, но я улавливала печаль и страх, скрывающиеся за его голосом. Я ненавидела это, ненавидела свое присутствие здесь, даже когда Каден кружил меня в танце. Я мельком видела Винсента и Нисмеру в толпе. Все это было таким же фальшивым, как и улыбка на ее лице.

В глубинах ее дворца громоздились трупы, а крики тех, кого она пытала во время своих экспериментов, эхом отражались от стен подвала, и все же она притворялась спасительницей мира и правительницей королевств, которые она так любезно освободила. Разве они не видели монстра, таящегося внутри нее? Разве они не чувствовали его удушающее дыхание и не видели его мертвые, гниющие глаза? Ее фарфоровая кожа казалась идеальной, а волосы – ясными, как золотистый солнечный свет, но в ее груди жил демон из самых глубин Яссулина, и он поглотит нас и весь мир.

– Ты пялишься, – прошептал Каден мне на ухо.

– Нет, не пялюсь, – ответила я, хотя и отвела взгляд.

– Если тебе от этого станет легче, он тоже за тобой наблюдает.

У меня перехватило дыхание, а от Кадена послышался низкий смешок. Он знал, что на меня это подействует.

От его хриплого шепота у меня по рукам и шее побежали мурашки.

– Он смотрит на тебя каждый раз, когда ты отворачиваешься. Вам двоим следует быть осторожнее. Если Нисмера узнает, что ты дергаешь за ниточки ее любимой игрушки, она заживо сдерет с вас обоих кожу.

Я отстранилась, и губы Кадена оказались всего в нескольких сантиметрах от моих. По тому, как он наклонил голову, я поняла, что он притворяется, будто целует меня, только чтобы Винсент почувствовал хоть каплю той боли, которую чувствовала я. Но я этого не хотела. Ничего из этого не хотела. Моя жизнь и сердце – это не игра.

У меня защемило в груди, когда реальность обрушилась на меня. Я не хотела находиться в этом замке-тюрьме с демоном-правителем, который притворялся добрым. Я не хотела испытывать чувства к мужчине, который предал всех, кого, по его словам, он любил, и теперь относился ко мне как к мимолетному увлечению. Я не хотела танцевать и притворяться, что у нас отношения с моим заклятым врагом.

Я больше не могла этого делать. По моему телу пробежала легкая дрожь, а глаза заблестели. Я так долго была сильной, но теперь мне казалось, что я вот-вот сломаюсь.

– Я не могу на это смотреть и больше не могу это делать.

Каден приподнял брови, словно прочитал мои мысли.

– Если ты попытаешься сбежать, Камилла, они тебя выследят. Тебе никогда не выбраться из этого места.

Я отпустила руку Кадена и приподняла подол платья. Развернувшись, я протиснулась сквозь толпу и вышла из бального зала. Я бежала мимо других людей, думая о короне, которая была на ней. Она завладела ею, пролив кровь невинных. Это было ужасно.

Меня оглушал смех, фальшивый и неестественный. Небо истекало серебром, оставшимся от последнего истинного короля. Его правление было бы справедливым. Я поспешила мимо столов с едой, которую готовили существа, вынужденные это делать, которых пороли до крови, пока они ей служили.

Я взбежала по лестнице на второй этаж, извиняясь на ходу, протискиваясь между королями и королевами. Я оглянулась, но Каден не последовал за мной. Никто не последовал. Может, он побежал докладывать обо мне Нисмере.

Я столкнулась с кем-то и протянула руку, чтобы не упасть. Ладонь кольнуло, и я зашипела, отдернув ее. Обернувшись, я оказалась лицом к лицу с тем красивым мужчиной из фойе. Рядом с ним стояла стройная женщина с короткими каштановыми кудрями. Ее темно-бордовое платье было просто чертовски прозрачным. Она медленно улыбнулась мне, и эта улыбка была такой же соблазнительной, как и она сама.

– Мне жаль, – мужчина посмотрел на мою руку. – Я не поранил вас? Эти дурацкие булавки на моем костюме расстегнулись, а острые края, какими бы красивыми они ни были, все равно царапают кожу.

– Я в порядке. Спасибо, – сказала я, выдавив из себя улыбку. На нем была маленькая корона, ее изгибы и завитки напоминали мне потоки ветра. – Это моя вина. Я не смотрела, куда иду.

– Убежала с вечеринки? – промурлыкала его спутница.

– У меня болят ноги, – сказала я, понимая, что это звучит нелепо, но в голове все еще шумело.

Он опустил взгляд, а затем снова одарил меня усмешкой.

– На мой взгляд, с ними все в порядке.

– Да, но внешность бывает обманчива, – сказала я.

Его улыбка померкла.

– Бывает, королева ведьм.

– Что? – опешила я.

Он перевел взгляд на что-то позади меня в тот самый момент, когда его спутница похлопала его по руке. Его зрачки расширились, и он отступил от меня, извинившись. Я оглянулась через плечо и увидела, как Винсент взбегает по лестнице. Черт. Я обернулась, но мой таинственный собеседник уже исчез. Я снова подобрала платье и направилась в коридор, который вел к моей комнате. За моей спиной воцарилась тишина, и я почувствовала на себе пристальный взгляд Винсента.

– Куда это ты направляешься? – рявкнул он.

Я проклинала небесную скорость Кадена и его длинный язык.

Я продолжала идти, не сбавляя темп.

– В постель. Можешь продолжать эту дешевую вечеринку. Я пройду, а ты можешь катиться к черту…

Я вскрикнула, когда он схватил меня за руку и развернул в сторону коридора, украшенного картинами и статуями.

77

Камилла

Я ударила его по руке, когда он тащил меня по коридору.

– Отпусти.

Винсент проигнорировал мое сопротивление, его хватка стала болезненной. Я подумывала о том, чтобы воспользоваться магией и отрезать ему руку по локоть.

– Может, ты прекратишь? – рявкнул он, заводя меня в комнату и закрывая за нами дверь.

– Отпусти меня.

– Чтобы ты могла убежать? Ты действительно думаешь, что сможешь сбежать из этого места? Думаешь, до тебя никто не пытался?

– Чертов Каден, – усмехнулась я. – Прости, что испортила твое свидание, но я просто хотела уйти с этой дурацкой вечеринки.

Он рассмеялся и развернул меня лицом к себе.

– Пожалуйста, не лги мне. Я заметил эти пренебрежение и решимость на твоем лице даже с другого конца комнаты.

– О, правда? Я удивлена, что ты видишь что-то, кроме нее.

– Ты еще поучи меня, – прорычал он в ответ.

– Что это значит?

– Ничего, – он нахмурился и отпустил меня.

Я