Фантастика 2026-111 - Сергей Витальевич Карелин

за то, что заставила вас ждать, — с усмешкой произнесла Романова, когда мы вместе вошли в гостиную. — Но я не могла пропустить такого события, как ментальной вмешательство в разум двух членов княжеского Рода Беловых, которые добровольно на это согласились, — было видно, что Анастасию сложившаяся ситуация забавляет, а сама она довольна произведенным ею эффектом неожиданности. — Так странно, правда? Больше года двое Беловых скрываются от Тайной Канцелярии, а тут — раз! — и после неофициального визита графини Голицыной, те оба соглашаются пройти процедуру дознания с ментальным воздействием! — Романова карикатурно всплеснула руками. — Фантастика, не иначе!

— Совпадения случаются, Анастасия, — взял я слово, чем заставил остальных сотрудников Тайной Канцелярии скрежетать зубами от услышанного ими обращения к матери императора, слетевшего с моих уст. — Ради чего ты покинула императорский дворец и отправилась в такую даль?

— Знаешь, Александр, изначально мне показалось странным, что ты решил обратиться к Ольге, ведь есть я. Поверь, я бы тебе не отказала, — усмехнулась женщина. — Однако затем я вспомнила, что графиня уже проводила подобный допрос, но его целью был ты, а свидетелей в тот момент, увы, не было. И у тебя есть мощнейший фамильяр, способный влиять на человеческий разум. Складываем два и два, вследствие чего получаем, что твоя лиса попросту завладела разумом Ольги, а ты теперь ею попросту пользуешься, — экс-императрица развела руки в стороны, вглядываясь в мое лицо и стараясь уловить в нем хоть толику эмоций, способную выдать то, что она права, хоть и не полностью. Не полностью, потому что, когда я впал в кому, власть Кей над Голицыной полностью улетучилась. Сама же графиня сейчас напоминала собой изваяние, ведь ее, как ей самой казалось, буквально словили за руку. — Но… — тем временем протянула Анастасия.

— Это не правда, — спокойным голосом констатировал я.

— Именно! — воскликнула Романова. — Как же я удивилась и одновременно разочаровалась, когда в ходе недавней встречи с Ольгой поняла, что над ней нет ментальной власти. Она банально действовала так, как ей того хотелось.

Вот таким глупым образом Голицына узнала всю правду раньше положенного. И теперь ей предстоит сделать выбор: дальше гнуть линию или повернуть обратно. Как же она поступит? Вопрос времени.

— Так, и? — усмехнувшись, спросил я. — Неужели это все, ради чего ты сюда приехала, Анастасия? Чтобы удостовериться, что человек, верный Российской империи, все еще верен Российской империи? Или наконец взглянуть правде в глаза, и понять, что два члена княжеского Рода Беловых, находящиеся в этой гостиной, не повинны в грехах всего Рода?

— Как ты разговариваешь с Ее Импер… — решил вклиниться Сергей, помощник Темникова, однако был мною нагло перебит:

— Закрой рот, — холодно приказал я. — Пока вы находитесь в моем доме, я выбираю, как и к кому мне обращаться, — сделав небольшую паузу, в течение которой я ожидал каких-либо комментариев со стороны членов делегации, я их не дождался, вследствие чего вновь заговорил: — Так зачем ты здесь, Романова?

Экс-императрица, казалось, даже не обратила внимания на то, как я с ней разговариваю. Она, словно школьница, приложила указательный палец к своей щеке и, склонив голову на бок, произнесла:

— Я хочу убедиться и в том, что Ольга все ещё высший офицер Тайной Канцелярии, — среди этих слов женщины скользнула сталь, — и в том, что Евгений и Юлия Беловы не являются врагами империи, в отличие от своих родственников, — на этом Романова сделала очередную длинную паузу, после чего, обведя всех взглядом, хищно улыбнулась: — Вместо Ольги я лично проведу ментальное дознание, Александр. Это позволит мне найти ответы на оба интересующие меня вопроса. К тому же, если я лично объявлю об амнистии двух членов Рода Беловых, — женщина указала на Юлию и Евгения, — то никаких вопрос не возникнет даже у моего сына. А он, между прочим, в последнее время очень нервный… — строго закончила женщина и вперилась меня взглядом с немым укором.

В это же время покамест Голицына приходила в себя от услышанного, а я спокойно выдерживал взгляд Анастасии, действовать решила Белова. Девушка без лишних мыслей взяла и твердо заявила:

— Я согласна, — произнесла Юлия, чем заставила своего дядю поперхнуться воздухом.

— Надо же, это было быстро, — протянула экс-императрица и начал медленно подходить к Беловой.

— Но-но-но, девочка, — встала перед Анастасией Кей и помахала ей указательным пальцем, движения которого дублировал один из ее хвостов. — Знаю я вас, дилетантов хреновых. Вам только дай, чтобы лишнюю закладку поставить, когда человек открывает перед вами свой разум по собственной воле.

Удивительно, но влепить себе по лбу ладонью в этот раз мне не захотелось.

— Девочка⁈ — внезапно вспылила Анастасия, однако сразу же взяла себя в руки. — Не стоит путать меня с обычными Одаренными-менталистами. В отличие от них, мой Дар произрастает из совершенно других стезей.

— Знаю я, как вы свои Дары получали, — оскалилась демоница. — Всего лишь несколько жер…

— Кей! — остановил хвостатую не мой голос, а Чайи. И был он настолько требовательным, что, казалось, ранее богиня в такой интонации никогда не разговаривала.

— К чему это я… Ах да! — окрик богини сработал на кицунэ, и та вернулась к тому, с чего хотела начать. — Я, пожалуй, составлю тебе компанию, девочка, пока ты будешь шерстить по воспоминаниям юной Беловой в поисках места под ментальную печать подчинения.

— Ха! — в Романовой внезапно взыграл азарт, что можно было отследить по ее душе, которая впервые за все наше с ней знакомство оказалась передо мной как на ладони. — Я не против, но сможешь ли ты за мной поспеть? М? Ты ведь всего лишь фамильяр, а не полноценная древняя сущность, которой некогда была.

— Подержите мое шоколадное молоко! — боевито воскликнула девятихвостая. — Маленькая сучка нарывается на неприятности!

Казалось, что и Кей, и Анастасия, найдя друг в друге соперников, обе позабыли о разумах Юлии и Евгения. У обеих, так сказать, забрало упало.

Ко мне аккуратно подошел Темников, который, прикрыв своей шляпой-цилиндром область рта, негромко спросил:

— Александр Петрович, я дико извиняюсь, но разве то, что мы сейчас с вами наблюдаем, это нормально? — отчего-то голос графа был наполнен неким трепетом и ужасом одновременно.

— О том, что касается Анастасии, я судить не