Фантастика 2026-111 - Сергей Витальевич Карелин

просмотра ее воспоминаний. Да, несколько попыток, судя по искривлениям лица женщины, было осуществлено. Однако, думается мне, сделаны они были из-за того, что девятихвостая благополучно раздраконила мать императора, вследствие чего она решила отыграться, находясь уже внутри. Точнее сказать, попыталась.

Время, затраченное на процедуру ментального дознания Беловой, стремительно приближалось к пятнадцати минутам. Лица участников перестали выражать какие-либо эмоции.

И вот сейчас, на шестнадцатой минуте, по щеке Анастасии скользнула одинокая слеза, в то время как Кей скривилась в отвращении. Юлия же в моменте никаких эмоций не проявила, что говорило о принятии девушкой своего болезненного прошлого.

На одной слезе, слетевшей с глаз экс-императрицы, дело не закончилось. На лице Анастасии эмоции стали сменяться одна за одной, начинаясь с печали и заканчиваясь жгучей ненавистью. Пока в какой-то момент Романова резко не отпрянула ладонью от головы Беловой.

— Думаю, на этом можно остановиться, — глухо, с некой хрипотцой, проговорила экс-императрица.

В подробности издевательств над Юлией со стороны ее родственников я никогда особо не вникал, и, честно признаться, очень сомневаюсь, что мать императора легко впечатлить. Однако же увиденного в чертогах разума княжны Беловой оказалось достаточным для того, чтобы женщина оказалась в некой прострации.

В отличие от Анастасии, Кей покидать голову Юлии не торопилась. На лице девятихвостой лисицы взыграл оскал, от взгляда на который Евгений отчего-то слегка побледнел. Он попытался было двинуться в сторону своей племянницы, однако был остановлен моментально оказавшейся рядом с ним Чайей. Похоже, богине было известно больше остальных, однако вряд ли это кого-либо успокаивало, поэтому последующий вопрос был крайне очевидным:

— Что она делает? — спросила Анастасия, переведя на меня свой затуманенный взгляд.

— Не знаю, — спокойно ответил я, пожав плечами.

— Новиков, ты не знаешь, что делает твой фамильяр? — проморгавшись в попытке вернуть трезвость ума, спросила Романова.

— Такое случается, — хохотнул я. — В конце концов Кей — самостоятельная личность, которая связана со мной, как с Одаренным. Есть вещи, которые она не хочет мне рассказывать. Поначалу…

— Очень интересно, — заключил Темников, подойдя немного ближе. — Говорить о том, что ваш фамильяр, Александр Петрович, решила сделать то, в чем подозревала Ее Императорское Величество, — глупо, — констатировал мужчина.

— Разумеется, — сходу согласился я. — Если бы я хотел подчинить Юлию силой, то смог бы сделать это когда угодно.

— Вот и я о том же, — закивал граф и, сложив руки за спину, продолжил: — Полагаю, сейчас в разуме княжны Беловой происходит то, что необходимо самой девушке.

— Именно так, — подтвердила слова Темникова графиня Голицына, что до этого момента была тише воды, ниже травы. — По отголоскам разума Юлии, да и по внешнему виду девушки в целом, можно сделать вывод, что она никак не сопротивляется оказываемому на нее в данный момент времени воздействию.

За свой комментарий Ольга удостоилась обжигающего взгляда со стороны Анастасии Романовой. Та буквально дыру в графине пыталась прожечь. Полагаю, это из-за того, что Голицына сделала замечание раньше экс-императрицы, которая считала себя Одаренным-менталистом высшей категории. Что-то мне подсказывает, что Ольге являться сотрудником Тайной Канцелярии осталось совсем недолго.

В это же время Кей и Юлия наконец-то раскрыли свои глаза, после чего демоница медленно, не так, как это сделала экс-императрица, убрала свою руку от головы княжны. На лице Беловой взыграла робкая улыбка, а затем сама девушка перевела свой вопросительный взгляд на Анастасию, ожидая ее вердикта.

— Юлия, могу смело заявить, что в ближайшее время ты сможешь спокойно появляться в общественных местах, не боясь преследования со стороны власти. Тем не менее, реакцию народа Российской империи предсказать довольно-таки просто: боюсь, что тебе в первое время придется столкнуться с предвзятостью со стороны общества, а также обвинениях в том, чего ты, по факту, не совершала. Обещаю, что Род Романовых в ближайшее время решит этот вопрос, донеся нужную информацию до большинства граждан, — развернуто произнесла Романова.

— Спасибо, — облегченно выдохнула Белова, показывая, насколько огромный груз свалился с ее плеч.

— Это еще не все, — возразила Романова. — Со своей стороны я обещаю, что не буду разглашать содержания увиденных мной сегодня воспоминаний, касающихся твоего прошлого, — проникновенным голосом заявила Анастасия, отчего Белова чуть было не растаяла, а я напрягся.

Из-за противостояния с Кей, Романова забыла вернуть плотную защиту на свою душу, из-за которой раньше мне приходилось, откровенно говоря, сильно вглядываться, чтобы пробиться через нее. Сейчас же я смог лицезреть, как экс-императрица откровенно лукавит и кому-то отдельному все же хочет сообщить события, связанные с прошлым Беловой.

— Благ… — начала было Юлия, однако я вновь вмешался в не свой разговор. Да, вот такой я наглый граф.

— Думаю, базовой клятвы Одаренного будет достаточным для подтверждения своих слов, — спокойно произнеся, перебил я девушку.

— Александр Петрович, вы требуете клятвы от члена императорской семьи? — пораженно спросил граф Темников.

— Что за день сегодня такой, а? — в сердцах спросил я. — Все норовят переспрашивать меня снова и снова. Да, Григорий Аркадьевич, я требую клятвы. И мое требование обусловлено тем, что это мой дом, и в нем я диктую правила, — оглядел всех членов делегации, большая часть из которых вообще старалась не отсвечивать. — А смотреть на то, как кто-то вводит в заблуждение мою подругу, я не намерен, — вновь вернулся взглядом к матери императора. — Анастасия, ты дала обещание — подтверди его клятвой.

Женщина вперилась в меня своими злыми глазищами, отчего я чуть было не закатил уже свои. Как будто в гляделки с Романовой я еще не наигрался.

Тем не менее, взгляд экс-императрицы пришлось выдержать, что я сделал без особых проблем, вследствие чего та принесла требуемую мной клятву. Но даже так не обошлось без эксцессов, и мне пришлось несколько раз вносить свои правки. Уж больно много темных мест имела в себе изначально принесенная Романовой клятва, с помощью которых можно было так или иначе донести информацию до другого человека.

Первую правку женщина восприняла спокойно, вторую — со злостью. А когда дело дошло до третьей, то от Романовой волной пошла ощутимая жажда убийства. На этом я решил остановиться, пока у женщины окончательно не сорвало резьбу, и она не устроила в моем поместье поножовщину.

После Юлии настал черед ее дяди, Евгения. Мужчина, увидев результаты своей родственницы воодушевился. Все же его племяннице уже удалось избежать участи быть преследованным до