Фантастика 2026-117 - Елена Свободная

смотрело совершенно незнакомое им лицо, не лишенное даже некой своеобразной привлекательности, юное и печальное. Безразмерная одежда была незнакомцу велика, словно он перед смертью вздумал завернуться в огромные холщовые мешки и использовать их вместо перины.

– Этот несчастный не Нахим, – подтвердил Корнелий. – Однако на нем сюртук нашего друга! Как можно все это объяснить? И откуда в здешней глуши люди?

– Страшная загадка… – прошептал Ракис, пребывая в состоянии, граничащим с беззаветным ужасом. Действительно, обстановка способствовала погружению в поистине мистический страх: зловещий тускло-желтый полусвет, исходивший от густых облаков, этот одинокий безмолвный пляж, угрожающе-лицемерный шелест волн – не слишком тихий, чтобы успокаивать, но и не слишком громкий, чтобы отпугивать от себя, тело мертвого незнакомца, на котором, по странному стечению обстоятельств оказалась одежда их друга! Но Корнелий вел себя достойно. Его мужественное скуластое лицо страшно побледнело, однако взгляд проницательных умных глаз не потерял обычной рассудительности.

– Парень мертв. Надо сперва внимательно осмотреть его, а затем похоронить. Увы, он нашел свое успокоение на этом безызвестном пляже. Боюсь, участь нашего дорогого друга не многим лучше.

– Зачем осматривать? – вдруг раздраженно возразил Нороган. Ему уже хотелось поскорее закончить с неприятным делом. – Похороним и уйдем из этого жуткого места, где у меня трясутся поджилки.

– Возможно, это прольет свет на исчезновение нашего друга. – Пожал плечами Корнелий и принялся за дело. И тут случилось то, чего так опасался Нороган. В первые минуты ослепленные горем, ученые не заметили никаких лишних деталей, но не теперь. Корнелий задумчиво вынул орудие убийства из груди покойника и покрутил его в руке.

– Это ведь ваш нож, господин Нороган, – вдруг тихо, но отчетливо произнес ученый.

Естествознатель трусливо вздрогнул.

– Не может быть, – вяло пробормотал он.

– Посмотрите, на рукоятке армутская вязь. Я давно ее заприметил, так как люблю иностранные языки. Это ваш нож и ничей больше.

– Потрудитесь объяснить! – строгим голосом потребовал Ракис. Удивительное дело, как преобразился энтомолог. Обычно веселый и добродушный, сейчас он излучал негодование, граничащее с острой неприязнью.

– Но вы ведь не думаете, что это сделал я? – испуганно воскликнул Нороган.

– Нет, если вы объяснитесь, – миролюбиво ответил Корнелий, пристально глядя на проводника.

– Я же был с вами в палатке! Нахим исчез еще ночью, пока все мы спали! А этого человека я вижу впервые, клянусь! – исступленно пробормотал Нороган, как-то по-детски выставив вперед ладонь, словно намереваясь защититься от дальнейших нападок. – Верно, кто-то украл у меня нож!

– Это правда? – строго поинтересовался Корнелий.

– За кого вы меня принимаете, за лгуна и убийцу? – вдруг рассердился Нороган. Все его существо охватил праведный гнев. Действительно, с чего бы у его товарищей должно было сложиться о нем столь скверное мнение? Разве он уже не зарекомендовал себя, как отличный проводник? Это не он довел их до места назначения?! Не он тысячу раз спасал в пустыне?!

– Ваша история у костра… Это ведь вы не про своего друга рассказывали? – вдруг медленно проговорил Ракис, проявив удивительную проницательность. Нороган то думал, что ученый интересуется лишь насекомыми, а люди выпадают из его поля зрения, но нет.

Естествознатель отчаянно покраснел, как нашкодивший мальчишка. Удивительное дело, но даже с Тенью в сердце он еще не потерял способность испытать глубокий стыд!

– История… Я не хочу сейчас о ней говорить, да и не к месту это все! Нам всем надо немедленно уходить! Прошу просто поверить мне – я непричастен ни к чему дурному, клянусь родной веткой!

Нороган говорил запальчиво, от души, и Корнелий, будучи человеком чести и исключительного благородства, ему поверил.

В совершенном молчании они похоронили мертвеца и засыпали песком. Эта печальная процедура сопровождалась шелестом желтых волн за их спиной и освежающими порывами ветра. Какое-то гнетущее впечатление снизошло на их компанию, и когда они возвращались к месту своей стоянки, то не перекинулись между собой ни словом, как совершенно чужие люди. Группа потерпела неудачу: Корнелий это отчетливо осознавал. Помимо прочего, ему стало суеверно казаться, что их беды только начинаются.

Когда до смерти уставшие люди вернулись в лагерь, Нороган попробовал было опять заикнуться про свиток, однако Ракис довольно грубо оборвал его:

– Вы потеряли наше доверие, господин проводник. Никаких свитков вы не получите, и вообще, мне кажется, нам нужно расстаться.

– Как же вы найдете дорогу через пустыню? – криво усмехнулся Нороган, почувствовав все же в сердце своем нечто похожее на ущемленное самолюбие.

– Мы не хотели возвращаться. Но теперь я уже не знаю… – Ракис замолчал, покосившись на Корнелия. – Однако мне доподлинно известно, что нам с вами не по пути! Убирайтесь.

– Брось, Ракис, – тихо возразил другу Корнелий. – Нам не стоит сейчас ругаться.

– Прости меня, но я теперь совершенно не доверяю нашему проводнику. Именно он один ходил к морю, где потом мы нашли тело несчастного убитого… Причем в груди бедняги был именно его нож! Какие еще нужны доказательства? Потом это странное поведение… И зачем вам, господин Нороган, так понадобились свитки? Знаете, я теперь подозреваю, что именно из-за них, да, из-за них, вы пошли с нами через пустыню! Признайтесь же, а?!

Нороган резко вскинул голову и оскорбленно сверкнул глазами.

– Что ж, если мне тут не рады, я готов уйти прямо сейчас.

Ученые подавленно молчали, а он, ведомый гордостью, не нашел ничего лучше, как действительно встать со своего места и уйти восвояси.

– Гениальный план! – послышался в его голове язвительный шепот Нольса. – Вы испортили даже то, что невозможно было испортить.

– Молчи, Нольс, – досадливо отмахнулся Нороган. Он и так понимал, что дела их плохи. Как теперь найти свиток, когда его спутники полностью утратили к нему доверие?

– Может, ну его, этот свиток?

– Вы, кажется, не понимаете, господин Нороган. В вас сейчас сосредоточено небывалое могущество. Однако если кто-нибудь прочитает свиток, вы потеряете его вмиг, да еще и станете уязвимым перед естествознателем. Зачем строить империю на глиняных ногах, которые могут треснуть в любую секунду? Мой вам совет: пока свиток находится рядом, надо с ним покончить раз и навсегда.

– Но как? – беспомощно простонал Нороган.

– Прочитайте их воспоминания. Наверняка вы увидите, куда они дели его. Однако все же дождитесь ночи. Они напуганы, уязвлены. Да, лучше все же их разделить.

***

Этим вечером Нороган подобно голодному озлобившемуся шакалу бродил вокруг лагеря. Лесок на холме успешно скрывал его следы, однако испуганные ученые не думали разделяться.

Ночью в здешних краях действительно было жутко: в ущелье отчаянно завывал ветер, море бурлило так, словно желало выйти из берегов. Потом произошла удача, Ракис отошел от лагеря на какое-то расстояние, и Нороган смог подобраться