Фантастика 2025-129 - Денис Старый

Я выждал несколько минут и дождался, когда спазмолитик подействует. Увидев, что стенки кишечника начали расслабляться, я сразу же приступил к делу.

Положил руки на живот Бьякую Шино, сделав вид, будто продолжаю его обследовать. Хотя сам в этот момент устремил поток целительской энергии прямо на мышечные волокна его толстого кишечника.

Если мыслить масштабно, эта задача — плёвое дело для любого целителя. Но для моего нынешнего уровня сил — настоящее испытание. На моём лице выступили капли пота. Я был напряжён до предела.

Крайне важно восстановить работу кишечника, но при этом не позволить каловым массам передавить его стенки. Если проходящие там сосуды пережмёт — разовьётся одно из самых грозных осложнений острой кишечной непроходимости.

Ишемия кишки с последующей гангреной. Если из-за недостатка кровоснабжения орган начнёт гнить, ситуацию будет трудно разрешить даже хирургам.

Но я был уверен в своих силах, а потому продолжал.

Шли минуты, десятки минут. Я потерял счёт времени. Вероятно, прошло уже чуть больше полчаса. Бьякуе Шино было ещё труднее, чем мне. Его сковывало от острых болей в животе, но я старался максимально смягчить этот процесс.

Я дополнительно направлял энергию на сосуды кишечника, расширяя их, когда стенку начинало сдавливать. И спустя сорок минут тяжёлых трудов процесс был завершён.

Пульс гулко стучал в моих ушах, тело онемело от усталости. «Самоанализ» вопил о необходимости отдохнуть.

Но мне удалось! В месте закупорки вновь образовался достаточно широкий просвет. К тому моменту Бьякуя Шино уже перестал стонать. Лишь молча смотрел в потолок.

— Как себя чувствуете, Бьякуя-сан? — спросил я.

— Не знаю, что вы со мной сделали, — пробормотал он. — Но, кажется, мне нужно отойти в уборную.

— Отлично, — выдохнул я и вышел в коридор, чтобы позвать санитаров.

Они помогли пациенту дойти до уборной, а я в это время прошёлся до ординаторской, помыл руки и умылся ледяной водой.

Получилось. Для всех история болезни Бьякуи Шино останется случаем с обострения хронического панкреатита. И всё это для того, чтобы не дать ему попасть на операционный стол.

И не только поэтому. Я собирался предложить пациенту кое-что ещё.

Спустя полчаса, когда Бьякую Шино вернули в палату, я зашёл к нему, чтобы обсудить главный вопрос.

— Как самочувствие, Бьякуя-сан? — спросил я.

— Даже не спрашивайте, — усмехнулся он, нервно мотая головой. — Будто из меня душу вытащили. Но, знаете, Кацураги-сан, стало намного легче. Если без шуток, то уже начинаю приходить в себя. Что это была за секретная техника? Вы как-то намяли мне живот? Руками, что ли, протолкнули?

— О чём вы? — пожал плечами я. — Просто ввёл лекарство и следил за состоянием вашего живота — ничего более.

— Я такого ещё не видел, — сказал он. — Вы меня очень удивили. Жалко, что вы — не онколог.

— На эту тему я и хотел с вами поговорить, Бьякуя-сан, — я присел рядом с пациентом. — Можете рассказать подробнее о своём заболевании?

— Лучше меня расскажет выписка из онкодиспансера, — ответил мужчина. — Она в моей куртке.

Бьякуя просунул руку в карман куртки и протянул мне сложенную пополам выписку из истории болезни.

Я ужаснулся, когда увидел год рождения своего пациента. Ему всего лишь тридцать пять лет… Злокачественное новообразование высушило весь его организм. Сейчас он больше походил на старика, пытающегося казаться молодым и бахвалиться своим стойким духом.

«Диагноз: Злокачественное новообразование прямой кишки. Метастазы в печень, лёгкие и кости таза. Состояние после пяти курсов химиотерапии».

Отсюда и выпадение волос. Теперь всё понятно. Его не столько измотала опухоль, сколько химиотерапия.

Пролистав выписку дальше, я узнал, что полный курс химиотерапии Бьякуе Шино так и не провели. Переносил лечение он тяжело, а динамика не наблюдалась. В конце концов ему была выставлена четвёртая стадия. А онкоконсилиум выставил то самое заключение, которое я искал среди своих пациентов.

«Специфическому лечению не подлежит. Рекомендовано адекватное обезболивание и симптоматическая терапия».

Другими словами — отправлен домой ожидать смерти. И нет, никто из врачей в этой ситуации не виноват. Просто опухоль обнаружили слишком поздно, а дальнейшее лечение оказалось бессмысленным.

Онколог — очень тяжёлая специальность. Приходится постоянно иметь дело со смертью и принимать отнюдь не простые решения. Именно это и пришлось сделать лечащему врачу Бьякуи Шино. Отпустить пациента домой.

Судя по датам, получается, что мужчина самостоятельно борется с опухолью уже два месяца. Большой срок для человека, которому выставили такой диагноз. Без могучей силы воли мало кто сможет держаться так долго.

— Не смотрите на меня осуждающе, Кацураги-сан, — неожиданно сказал он. — Настроение позавчера было плохое, я наелся жирной пищи и выпил сакэ. Видимо, от этого и развилась эта проблема.

— А я вас вовсе не осуждаю, Бьякуя-сан, — ответил я. — С чего вы взяли?

— Да вы последние пару минут так на меня смотрите, будто ударить хотите, — усмехнулся пациент.

Видимо, я углубился в мысли и слишком сильно нахмурился. Пора переставать пугать пациентов такими лицами.

— Я просто хочу с вами серьёзно поговорить, Бьякуя-сан, — начал я. — У меня есть к вам одно предложение.

— Если вы хотите предложить перевести меня в ваше онкологическое отделение, то смысла в этом нет, Кацураги-сан, — ответил Бьякуя Шино. — Ваши онкологи уже консультировали меня после того, как моё лечение в диспансере было отменено. Местные врачи тоже сказали, что ничего сделать не смогут.

— Но я вижу, что вы не смирились, — подметил я. — Человек, который принял свою скорую кончину, не будет так бороться, как вы. Поверьте мне, я вижу, когда пациент держится за счёт своего стержня.

Бьякуя Шино пожал плечами и снял с себя кепку, обнажив островки своих волос.

— Не знаю насчёт смерти, Кацураги-сан, но с тем, что мне уже не стать красавчиком, я давно смирился, — улыбнулся он.

Защитная реакция. Он пытается заглушить все негативные эмоции с помощью юмора. Печальная картина.

— Я могу предложить вам иной способ лечения, Бьякуя-сан, — сказал я. — Не операция и не химиотерапия.

— Неужели подпольные препараты из-за рубежа? — удивился он.

— Нет. Препарат наш — японский. Разрабатывается в «Ямамото-Фарм». Но, как вы уже могли понять, ключевое слово — разрабатывается.

— Ах, вот оно что… — закивал он. — Клинические испытания?

— Да, — кивнул я.

—