Фантастика 2025-129 - Денис Старый

А слухи оказались правдивы. Мне поручили испытание кардиологического и нефрологического препаратов. Теперь понятно, почему этих узких специалистов обделили.

— Хорошо, Кацураги-сан, — кивнул Эитиро и резко изменился в лице. — А теперь — самое главное. Третий препарат. Но, прежде чем я расскажу вам о нём, мне нужно, чтобы вы подписали договор о неразглашении информации об этом веществе.

Вот оно! Причина, по которой Куренай Цукаса вышел шокированным из кабинета Эитиро.

— В этом году действие одного препарата будут изучать все терапевты, — сказал Эитиро. — И вы, и Кондо-сан, и Куренай-сан.

Эитиро Кагами протянул мне договор. Я внимательно прочитал его содержание, чтобы убедиться, что в этой истории нет никаких подводных камней. Ничего криминального в документе не оказалось. Всего-навсего штраф в пять миллионов иен в случае утечки информации с моей стороны.

И подозреваю, что одним штрафом провинившийся терапевт не отделается. Болтуна уволят — в этом нет сомнений.

Но держать свой язык за зубами я умел. Поэтому без лишних сомнений подписал договор и вернул его Эитиро.

— Отлично, Кацураги-сан, — выдохнул заведующий. — Формальности соблюдены. А теперь перейдём к сути. Разработку этого препарата начала семья Канамори, но после патент выкупил Ямамото-сама и его сын. Я тоже участвовал в его создании, а точнее — в первых этапах клинических испытаний.

Эитиро Кагами выдержал паузу, а затем произнёс:

— «Онкокура». Первое в мире лекарство от рака.

Глава 5

Заявление Эитиро Кагами поразило меня настолько, что мой пульс подскочил до ста ударов в минуту, а дыхание участилось. «Самоанализ» засигналил, сообщая о резком выбросе адреналина в кровь.

Препарат для лечения онкологии? Да быть того не может! Даже в моём мире, где места силы были разбросаны по всему свету, а лекарственные препараты изготавливались с дополнительным магическим эффектом, не было средства от онкологии.

Только сильнейшие целители могли обратить это процесс вспять, уменьшить опухоль для того, чтобы после хирурги удалили её из организма. Но риск всё равно был. Это проклятое заболевание не каждый целитель мог подавить, а тут Эитиро Кагами прямым текстом говорит мне, что «Ямамото-Фарм» изобрела лекарство от рака?

— Понимаю ваш конфуз, Кацураги-сан, — кивнул Эитиро. — Я тоже скептически относился к этому проекту, пока не увидел формулы. А уж когда прошли первые этапы клинических испытаний…

— Его уже испытывали на людях? — удивился я. — На онкобольных?

— Нет, — помотал головой Эитиро. — Только на пациентах с предраком.

Предраком принято называть группу заболеваний, которые с высокой вероятностью могут превратиться в злокачественное новообразование, если не предпринимать никаких действий.

— И как он повлиял на пациентов с предраком? — поинтересовался я.

— Его протестировали на больных с нетипичными родинками, циррозом печени и вирусными гепатитами, а также с язвенным колитом и лейкоплакией, — начал рассказ Эитиро Кагами.

Заведующий перечислил далеко не все формы предрака, на деле их существует намного больше. Но список весьма внушительный.

— И знаете, каков был эффект? — Эитиро наклонился ближе ко мне. — Родинки уменьшились; все серые плёнки, образовавшиеся из-за лейкоплакии полости рта, исчезли; активность гепатита и цирроза уменьшилась, а пациент с язвенным колитом и вовсе перестал испытывать дискомфорт в кишечнике.

— Погодите, Эитиро-сан, — перебил его я. — Вы ведь понимаете, насколько сложно в это поверить? Если вдуматься… Вы описываете не просто препарат от онкологии. Это же лекарство от всего — панацея. Такого не может быть.

— Именно. Поэтому, Кацураги-сан, Ямамото Мифунэ потратил десятки миллиардов иен на разработку этого вещества. Корпорация сделала ставку на эту формулу и не прогадала.

— Прогадала или нет — нам только предстоит определить на следующем этапе испытаний, — ответил я. — Ведь на онкобольных его ещё не тестировали, верно?

— Верно, — кивнул Эитиро.

— И ещё неизвестно, как отразится приём этого вещества на людях с предраковыми состояниями. В это слишком сложно поверить, Эитиро-сан.

Панацея… Нечто, что может по эффективности переплюнуть даже мою магию. Если порассуждать, то вообще любое заболевание может быть почвой для рака. Ведь онкология — это следствие неправильного деления клеток. А почти любая болезнь — гибель клеток. Чем больше клеток гибнет, тем больше вероятность, что их соседи поделятся неправильно. Любая хроническая травматизация ведёт к такому риску.

Как говорил мой знакомый лекарь: «Если всю жизнь чесать одно и то же место, рано или поздно там образуется рак». Он, конечно, сильно преувеличил. Но суть этого высказывания как раз в постоянной травматизации.

Другими словами, если лекарство лечит предрак, значит, оно лечит вообще всё.

Немыслимо. Не поверю, пока не увижу эффект собственными глазами.

— Вижу, что вы шокированы, Кацураги-сан, — нарушил тишину Эитиро Кагами. — Уверяю вас, за испытуемыми с предраком до сих пор активно следят, чтобы уловить отдалённые эффекты от «Онкокура». Если вы не верите мне на слово, подробно изучите последние разделы инструкции. Там подробно описаны результаты предыдущих клинических испытаний.

— Обязательно ознакомлюсь с ними, — кивнул я. — Но ведь от меня требуется не очередной предрак лечить, верно ведь, Эитиро-сан?

— Нет, — замотал головой Эитиро. — Вам необходимо найти любого онкологического больного, который согласится на приём экспериментального препарата. Локализация опухоли не важна. Лёгкие, кишечник, кожа, поджелудочная — неважно. Два условия: факт наличия злокачественной опухоли и согласие пациента. На этом всё.

Я стал мысленно перебирать своих пациентов. У меня наблюдалось довольно много людей с онкологией в анамнезе. Но большая часть уже была прооперирована. Такие люди не подойдут. А тех, кого ещё можно спасти с помощью классических методов — химиотерапии, лучевой терапии и оперативного лечения — я трогать не хочу.

Если действительно проводить клинические испытания, то только на тех, чью опухоль признали некурабильной — не поддающейся лечению. Такое чаще всего происходит, когда онкологический процесс выявлен слишком поздно. Если сама опухоль проросла в близлежащие органы или дала множественные метастазы. В таких случаях врачебный онкоконсилиум может вынести заключение, от которого уже никуда не деться: «Прогноз крайне неблагоприятный. Специфическому лечению не подлежит. Рекомендовано адекватное обезболивание и симптоматическая терапия».

В этой хитрой формулировке кроется простейший посыл для лечащих врачей: «Жить пациенту осталось недолго, лечение ему только навредит, поэтому выписывайте ему наркотики и ждите конца».

Жестоко. Но других выходов из этой ситуации не существует. По крайней мере, не существовало до сегодняшнего дня. Если, конечно, «Онкокура» действительно работает, как говорит Эитиро Кагами.

Для испытаний