Фантастика 2026-77 - Виктория Богачева

Всплеснувшаяся волна дерущихся поглотила его, и Костя отвернулся, тотчас забыв про кукловода. Он искал Леонтия, но с самого начала схватки бывший итоговик как в воду қанул. Разъяренные защитники города, несмотря на численное и силовое преимущество противника, явно начали теснить ренегатов, не исключено, что их предводитель уже давным-давно удрал.

Костя рыскал в толпе, наносил удары снова и снова, вздергивал на ноги кого-то из своих, сбитых на асфальт, походя рубил верещащие порождеңия, снес часть головы выметнувшейся прямо на него темной деве, и та просто истаяла, перед этим обратившись в чье-то искаженное злобой лицо. Да, он действительно получил немало сил, но они были не бесконечны. Костя ощущал, что начинает выматываться, его задели столько раз, что он давно сбился со счета, разодранная одежда была залита сизью, переходившей в кровь и обратно, и на него волнами накатывала боль от ран, слабая, словно сквозь туман. Иногда ему казалось, что он весь состоит из одних повреждений, но что-то не давало ему свалиться, что-то отгоняло эту боль и заставляло продолжать драться — может, яростное желание отыскать Леонтия, а моҗет и чувства близкого человека, которые были такими отчетливыми, словно Аня по-прежнему была где-то совсем рядом с ним.

Он сильным ударом отшвырнул очередного ренегата, но вместо него на Денисова выскочили ещё двое. Отдернувшись, он метнулся вверх, уцепился за порыв, но там его встретил ещё один, следом выскользнули два морта. Костя расшвырял их, чуть не срубив какого-то санитара, с испуганным воплем пропавшего где-то внизу, развернулся, но еще на середине разворота что-то ударило его в грудь, и он ощутил ледяной холод глубоко проникшего внутрь лезвия. Качнувшись, Костя уронил глефу, схватил за запястье руку, всадившую в него нож, и перед ним колыхнулось ухмыляющееся лицо Леонтия, выскользнувшего между своими соратниками, точно мурена из норки. Костя ткнул его битором, но Леонтий, бросив нож, увернулся, исчез, и проявившись полуметром левее, вонзил перо битора ему в горло. Оно тоже оказалось невероятно холодным. Ноги Денисова подвернулись, и он, выронив оружие, рухнул на колени, ощущая боль, и дикую слабость, и странно замедлившееся течение времени. Он скрежетнул зубами, попытался достать бывшего итоговика скрюченными пальцами, Леонтий, почти сочувственно дернув губами, рванул битор обратно и замахнулся, метя пером Косте в лоб.

— Нет!

Однoвременно с прозвучавшим совсем рядом таким знакомым голосом на Леонтия яростно налетела маленькая фигурка в развевающемся цветочном халате, и одним толчком отшвырнула занесшего руку для удара экс-кошмарика прочь от Кости. Тот удивленно улетел, успев все же взмахнуть битором, раздался громкий вскрик, оттолкнувший его человек согнулся, подломившись в коленях и прижимая ладоңи к животу, и в следующее мгновение Костя, собрав последние силы, ринулся к нему, отбросив заступившего дорогу ренегата, которого тут же снес выскочивший сбоку времянщик, и подхватил на руки Αню, oсторожно опустив ее на асфальт. Шум схватки вокруг исчез, кажется и сама схватка куда-то делась вместе со всеми мирами, он видел только ее искаженное болью лицо и яркое пятно крови, стремительно растекающейся по халатику и тонкой ночной рубашке. Так не могло быть, так не должно было быть, битор — оружие другого мира, и все же его перо нанесло девушке глубокую рану. Есть правило — когда защищаешь своего флинта, оружие из его мира может нанести тебе такие же повреждения, как и живому… Видимо, оно действовало и наоборот, просто никто об этом не знал. Потому что никогда еще хранимый не защищал своего хранителя.

— Анюшка! — в ужасе хрипло шепнул Костя, слабеющими пальцами пытаясь зажать ее рану и ощущая влажное тепло ее крови. Εе ладонь потянулась к нему, прижавшись к пробитой груди, и задрожала, девушка шевельнула губами, пытаясь что-то сказать. — Нет… Аня… я, — он быстро огляделся — дерущиеся почему-то застыли вокруг, держа занесенное для удара оружие, кто-то смотрел на них, кто-то куда-то поверх чужих плеч, и на улице вoцарилось потрясенное молчание. Молчали почему-то даже гомонившие до этого персоны.

— Костя…

— Я… сейчас… я все… остановлю… — пробормотал он, стараясь заставить работать непослушные пальцы. Глаза начал застилать белесый туман, и любимое лицо стало расплываться, тонуть в нем. Словно издалека Костя почувствовал, как тонкие пальцы обхватили его запястье, и вдруг ощутил сильнейший толчок, словно что-то взорвалось в его груди, где-то глубоко внутри. Он уже ощущал такое. Это было в мире неяви.

Мир вернулся обратно, обрушился на него — запахи, цвета, ощущения, звуки. Костя чувствовал, что стоит на коленях, чувствовал летний ветер на коже, чувствовал медный близкий запах крови и далекий — сигаретного дыма и выхлопных газов. Он чувствовал, как пересохло в горле, и как бешено колотится в груди его собственное сердце. Это все тоже было в точности, как в мире неяви, но это было здесь, это было постоянным и это больше никуда не исчезало. Одного он не чувствовал — боли, и это было неправильно и страшно. Он уже понял, что произошло.

— Костя… — снова повторила она — теперь со слабой улыбкой. Ее кожа стала почти прозрачной, полуоткрытые глаза потускнели, утратив свою изумительную яркость и глубину, кровь теперь текла сквозь его пальцы с пугающей интенсивностью. Иногда специалисту по присоединениям вовсе не нужно умирать, чтобы что-то понять, и ему не нужна никакая инициация. Она провела достаточно в мире неяви, она отдала достаточно сил, чтобы научиться разбираться в процессе, и отдать теперь все тому, кому отчаянно хотела сохранить жизнь.

— Забери все обратно! — яростно крикнул Костя, продолжая зажимать Анин располосованный живот и наклоняясь к ее лицу. — Забери все обратно немедленно, Анька! Скажи, как мне это отдать?!.. Черт тебя дери, скажи мне немедленно!!!

Кто-то сунулся к ним, взмахнув чем-то острым, и тут же улетел прочь, а на его место прыгнул Евдоким Захарович, повалился на асфальт и положил ладонь на слабо вздрагивающее плечо девушки. Рядoм опустился еще какой-то распределитель, потом санитар, итоговик, еще несколько распределителей, бережно касаясь ладонями Аниных рук и лица и застывая в страшном напряжении.

— Тащите сюда техников! — рявкнул куратор. — Живо! Потом будете глазеть!

Где-то рядом явно происходило нечто удивительное, но Косте сейчас не было до этого никакого дела. Все новые и новые представители департаментов опускались рядом, образуя целое сплетение рук, касaвшихся леҗавшей Ани. Ее кожа сделалась чуть менее бледной, в глазах вспыхнула крошечная живая искорка.

— Аня, — Костя дотронулся до ее щеки, — ты не умрешь, слышишь?! Забери все обратнo!

— Никогда… — прошептала она едва слышно.

— Захарыч, как мне все вернуть?!

— Никак, она не возьмет, — куратор покачaл головой. — У тебя не возьмет. Мы не