"Фантастика 2025-2". Компиляция. Книги 1-26 - Владимир Брайт

снегу - неужели это тевтоны? Васька вывернул карманы у тела, лежащего наособицу, выдернул из горла нож и внимательно его осмотрел. Ничего, что бы указывало на немецкое происхождение, не обнаружил. Наоборот, крестик на груди явно соответствовал канонам местной церкви. Стало быть, это ливонские слэйвины?

  Он поднял тело друга себе на плечи и решил пройти с ним вдоль реки к мосту - там обязательно можно было кого-нибудь встретить и попросить известить любого человека из Добрышиного войска. Хотя, конечно, проще было идти по льду реки, но так он делался видимым со всех углов Гостиного двора, что означало - стать уязвимым для луков и арбалетов.

  Едва Василий подумал о стрелках, они тут же появились. Их было много, а с ними вместе три человека: князь Александр, князь Владимир и еще один князь - Глеб. Все они вышли из неприметной дверцы, что вела куда-то внутрь примыкавшего ко Двору строения типа склада.

  - А я и думаю, отчего же собачьи головы так задержались? - сказал Глеб, криво ухмыляясь и постоянно дергая себя за мочку уха.

  - Я предупреждал, что эти ливы не угомонятся просто так, - ответил ему Владимир.

  - Этот самый неугомонный, - усмехнулся Александр. - Ну, так угомоните его слегка.

  Тотчас же тяжелый арбалетный болт ударил Ваське под левое колено, его бросило на грязный снег, тело Потани безвольно откатилось к ногам слэйвинов.

  Ну, вот, вопросы с бегством отпали сами собой. На одной ноге далеко не убежишь, а вторая, самая, можно сказать, любимая, теперь сломана совершенно бессовестным образом. Василий, тяжело перевернувшись через спину, встал на одно колено.

  - А я даже рад, князь, что не ошибся, - сказал он. - В тебе и твоих подручных, в целях твоих, в участи.

  - Ну, и какая же у нас участь? - насмешливо поинтересовался Александр.

  - Ой, незавидная, - широко улыбнулся Буслай. - Живым мне отсюда не уйти, как я понимаю.

  - Уж не обессудь, - позволил себе хихикнуть Глеб.

  - Стало быть, мое время кончилось, - вздохнул Васька. - Но там, куда я приду, времени вообще нет. Значит, вместе со мной придешь туда и ты, сколько бы долго тебе здесь своими делишками не пришлось еще заниматься. А уж я с тебя спрошу - в этом не сомневайся. За Фому и за Потаню, за всех и все!

  - Глупец! - презрительно бросил Александр. - Ты не понимаешь, что мы делаем Благо для всего государства. Жертвы неизбежны, и я их принесу, уж будь уверен.

  - В Ливонии нет государства, - ответил Буслай. - Жертвенность отличается от убийства тем, что она бывает только добровольной. Если же ты за кого-то принимаешь решение: жить - не жить, то ты всего лишь убийца. Не меняет дела, одного ты убил для многих, либо многих - для одного. Ты - маньяк, князь.

  - Тогда мы все здесь - маньяки, - засмеялся Глеб. - И наши потомки - тоже маньяки. Такова жизнь, глупец!

  - Такова ваша жизнь, - твердо сказал Василий. - Только ваша жизнь.

  - А я тебя не убью, - вдруг дурашливо закачал головой из стороны в сторону Александр. - Тебя убьет вон тот рус, что за твоей спиной. Так что с него и спрашивай.

  - Нет, Александр, - вдруг выступил вперед Глеб. - Его убью я. Не могу отказать себе в таком удовольствии.

  Не услышав возражений, он выхватил из-за кушака любимый боевой топор, которым когда-то зарубил волхва, и вразвалочку пошел к ливу.

  - Готов? - спросил он, доверительно наклонившись к самому уху Буслая.

  - Готов, - ответил тот и резким ударом распорол живот князя от мошонки до грудины. Все это время он удерживал в руке, хороня от чужих глаз, выдернутый из горла "тевтона" нож.

  Кишки еще только начали вываливаться из вскрытой брюшины Глеба, образуя над собой облачко зловонного пара, а Васька прыгнул с одной ноги вперед, пытаясь сократить дистанцию до Александра, понял, что не достанет, и метнул свое оружие. Нож угодил бы прямо в голову князя, но тот, всегда держащийся настороже с Буслаевым, дернулся вбок, так что лезвие только проделало глубокую царапину, располосовав его лицо от левого глаза к скуле.

  В следующий момент глухо ударили тетивы арбалетов, и несколько болтов отбросили Василия в сторону реки. Тотчас же лучники всадили практически в упор в него свои стрелы. Буслай умер с улыбкой на устах, уже не думая ни о чем, угасающая память обожгла разум: "Фома, Потаня, я искупился".

  Александр был в бешенстве: он пинал тело своего врага, подвывая, как собака. Из-под ладони, которой князь зажимал рану, капала кровь. Владимир даже не пытался его успокоить, он озаботился сейчас совсем другим: надо было срочно отправлять по разным дорогам сани с клетками на них, пока ночной порой никто не обращает на них внимания. А в одной упряжке будут лежать тела Буслаева и Потани, чтобы потом доставить их прямиком к Воровьему камню, что на Чудском озере. Как-то задуманная акция началась слишком рано, это было чревато неожиданными поворотами и потерей контроля.

  В том, что ни Василий Буслаев, ни Потаня Хроменький на встречу не придут - слэйвины не сомневались. Их все равно собирались ликвидировать, но чуть позднее, подбросив для пущей путаницы собачьи головы, озаботив народ "тевтонским вторжением". Но теперь приходилось импровизировать.

  Впрочем, поутру никто в городе не выказал беспокойства по поводу отсутствия двух парней - такое уже случалось, люди свободные, ни перед кем отчитываться не должны. Власть ливонская особо не занималась контролем, а слэйвинская - еще этому делу не научилась.

  Следы крови и прочие свидетельства ночной стычки были самым тщательным образом затерты, мертвых русов закопали в подвале, тело Глеба готовились позднее перевезти в Ростов.

  Сам Александр с забинтованной щекой отбыл в свой зловещий сруб, чтобы дожидаться в нем начала конца. То есть, конечно, подъезда приглашенных на важный совещательный диспут ливонцев. Ни он, ни прочие слэйвины около князя почему-то ливонцами себя не считали. Хотя они пришли на эту землю без всякого приглашения, осели на ней и даже сумели возвыситься, но никакого уважения и желания подчиниться древнейшему укладу жизни при этом не испытывали. У них было другое желание, типичное для разрушителей всех времен и народов: после