"Фантастика 2025-2". Компиляция. Книги 1-26 - Владимир Брайт

  Подняться ему Попович уже не позволил: словно лев он прыгнул через стол и сомкнул руки на шее незнакомца. Практически на ухо врагу Алеша прошептал "leijona karjuu" (лев рыкает, в переводе, примечание автора), и сломал ему горло.

  И в это время сверху вниз полетели огромные камни. Они крушили стол, разбрасывая по сторонам брызги доброй еды, ломали лавки, сбивали с ног ливонцев. Только Илейко продолжал сидеть в прежнем положении, словно его не касался весь этот хаос вокруг.

  - Дверь ломай! - закричал Добрыша и снова упал, провернувшись вокруг своей оси: ему в левое плечо угодил арбалетный болт с тупым наконечником, с каким обычно охотятся на дичь и мелкого пушного зверя.

  Дюк Стефан перехватил с продавленного пола камень и метнул его в запертую входную дверь. Проверять, может, она открыта, он даже не пытался - не имело смысла. Булыжник пробил внизу двери дыру и застрял в ней. Дверные петли выдержали, выход остался закрыт.

   Чурила с Дунаем вдвоем схватили расколотую скамью и бросили ее наверх, сейчас же оттуда раздался недовольный крик, и кто-то вывалился вниз, но не долетел до пола - Путята так ударил его кулаком, что тело изменило свою траекторию и размазалось по стене, сползая на пол бесформенной грудой плоти.

  Ливонцы могли бы отбиться, если бы не мешающая координации выпивка, сковывающая движения тяжесть в желудке и арбалеты наверху. Лука Петров, самый проворный и юркий, словил на грудь тяжелый валун и распластался на полу. Матти бросился ему помогать, но болт, скользнувший по голове, выключил у него белый свет, включив непроглядную тьму.

  Михайло Потык, исхитрившись, оттолкнулся обеими ногами от вставшей на попа части стола и взлетел на второй этаж, очутившись там на коленях. Все радушные хозяева были здесь, вооруженные арбалетами, а еще несколько громадных русов перекатывали камни, складированные возле стен. Он увернулся от выпада одного из них, резким ударом сломал челюсть другому, выхваченным из ножен скрамасаксом заколол еще одного, пробиваясь к дико кричащему что-то князю Владимиру.

  Но на таком ограниченном пространстве, где в переизбытке враги, даже такой лихой рубака, как гуанча, не может контролировать всех и вся. Откуда-то сунулось копье, проткнуло Потыку правое плечо и сбросило его вниз. Уже лежащему, ему в поясницу ударил тяжелый болт, лишив возможности двигаться.

  Но отчаянный рейд Михайлы дал короткую передышку для тех, ливонцев, кто еще мог двигаться. Алеша сдернул с места тяжелого и абсолютно бездвижного Илейку и потащил его к пробитой, но закупоренной камнем, двери. Он поспел как раз в то время, когда огромный булыжник, несколько раз качнувшись взад-вперед, вывалился обратно внутрь дома, а следом за ним показалась кудлатая голова Мишки Торопанишки.

  - Бери Чому! - прокричал ему Алеша и сунул лива руками вперед в проем.

  - За ним все! - прохрипел Добрыша, поддерживаемый Путятой.

  Ближе всех, не считая Поповича, к двери оказался Пермя с окровавленным лицом. Алеша схватил его за шкирку и сунул в пролом, едва только ноги Илейки скрылись из вида. Больше никому уйти не удалось.

  В людей полетели не только болты, но и стрелы. Видно, что-то не срасталось с победой у слэйвинов.

  Дверь в дом, наконец, распахнулась, и Хийси вихрем ворвался в помещение.

  - Держи руки! - крикнул он Поповичу, и тот по наитию понял, что нужно сделать.

  Он поставил перед собой скрепленные в замок руки и изо всех сил толкнул их вверх, едва только нога Мишки коснулась его сомкнутых ладоней. Леший взлетел к слэйвинам, как сам ужас: косматый, одноухий с горящими неистовым зеленым огнем глазами и разведенными по сторонам когтистыми руками. Он дернул по сторонам две шеи русов, отчего те принялись ожесточенно истекать кровью, и вцепился зубами в горло князя Владимира. Рядом стоящий Александр, пораженный и испуганный, только смотрел, как лохматый мужичонка рвет клыками плоть главного вдохновителя всех русов ливонской земли.

  Конечно, ливонцам теперь можно было выбираться отсюда, подымать по тревоге дружину и громить дворы Александра и его приспешников. Вот только вряд ли успеть - слэйвинам на помощь обязательно должен прибыть какой-нибудь резерв, потому что нельзя им никого живого допускать до города. Да и некому, если быть реалистичным, мчаться в Новгород.

  - Наследник! Увози его! - закричал в открытую дверь Стефан.

  - К Вольге вези! - сразу догадавшись и одобрив мысль товарища, проорал Садко. Он помогал выбираться на свежий воздух Добрыше.

  Ливонцы, поддерживая друг друга, покидали дом-ловушку. Кто не мог идти - тех выносили на руках. Оскальпированный Матти на руках вынес брата. Стефан со стрелой в спине, поддерживал Добрышу. Алеша волочил за руки Михайло Потыка и Путяту. Чурила и Дунай ползком, подталкивая перед собой истыканного стрелами Скопина, протолкнулись под открытое небо. Садко, как одержимый, швырял наверх обломки стола и скамей, прикрывая отход товарищей. Он, прыгая из стороны в сторону, как обезумевший танцор, вырвался на волю последним. Только Мишка Торопанишка не вышел из дома.

  И тут к слэйвинам прискакала подмога. Их было много, и с ними повозки с зарешеченными окнами. Воины въезжали во двор, спешивались и выхватывали свое оружие, беря в кольцо горстку ливонцев.

  - А я уж боялся, что вы не приедете, - просипел Добрыша.

  Стефан засмеялся булькающим смехом, и стрела в его спине задергалась, как древко флага, лишенное полотнища.

  А потом ливонцев жестоко били всем, что ни попадалось под руку. Особенно старались людишки из челяди: денщики, прислуга и дворовые - вся чернь, что оказалась здесь. Они, лишенные каких-либо воинских навыков, упивались истязанием сильных и не сломленных, но беспомощных мужчин.

  Сначала Алеша, Матти, Чурила, Дунай и Садко отчаянно сопротивлялись, но каждый из них был ранен, а громадное численное превосходство врага не добавляло оптимизма и не прибавляло сил.

  - Не убивать! - раздался крик от дома, и все слэйвины обернулись на голос.

  Князь Невский с кровоточащей щекой появился в изломанных дверях своей гостевой избы.

32. Ледовое побоище.

  Всех ливонцев побросали, как мешки, внутрь повозок и тщательно заперли за ними хлипкие зарешеченные дверцы. Никто из пленников не мог самостоятельно стоять на ногах, но их все равно боялись. Путь предстоял неблизкий, слэйвины хотели избежать любых случайностей.

  Князь Владимир