Скучная жизнь. Книги 1-6 - Виталий Хонихоев

— На мнение остальных можешь спокойно плевать. — замечает Старший.

— Как это — плевать? — спрашивает Бон Хва.

— Как? Слюной. Как плевали до эпохи исторического материализма. — усмехается Старший: — Ну все? Убедился в том, что это проигранный случай? Ее не переубедить. Она будет цепляться за свои страхи до последнего.

— И остается только приказать? Да? Неужели нет способа убедить ее? Изменить ее мнение?

— Есть конечно, — Старший как будто бы пожимает плечами: — способ есть всегда. Вот только цена за него… и это будет не самый эффективный способ.

— Все равно. Что нужно сделать?

— Перестать говорить, малыш.

— Что? Я не понял…

— Перестать говорить. Эта девушка слышала много слов и давно перестала им верить. Взрослые говорили ей что «не стоит поднимать шум», взрослые говорили ей «это всего лишь дружеские разборки» или «детские шалости одноклассников». Ровесники говорили ей что она «делает из мухи слона» и «тебе никто не поверит». Студсовет во главе с госпожой Мэй тоже не собирается пачкать руки, верно? А ведь госпожа Мэй на вступительной церемонии говорила, что «моей целью является благополучие всех учащихся и здоровая атмосфера в школе», а еще — «как заместитель главы Студсовета я обещаю, что приложу все усилия для этого». Нет, словам эта девушка уже не поверит. Прекрати говорить, малыш и начни действовать. Она поверит только тогда, когда увидит, как ты стараешься. Для начала — продолжи гнуть свою линию. Защищай ее несмотря ни на что, продолжай делать это изо дня в день и однажды… кто знает, может она услышит тебя.

Я… понял тебя, Старший. — Бон Хва смотрит на Су Хи и вздыхает. Что же…

— Извини, что я настоял на нашем разговоре, это было невежливо. Я провожу тебя домой. — говорит он, вставая.

— Н-не надо! Я и сама могу… — вскакивает с места Су Хи и поспешно кланяется: — спасибо за гостеприимство!

— Сейчас уже поздно и… — но Су Хи уже стоит в прихожей, надевая туфли. Кланяется, бормочет скороговоркой принятую формулу прощания и открывает дверь наружу. Бон Хва — спешит за ней, на ходу натягивая обувь, уже поздно и он не может отпустить ее домой одну…

Су Хи останавливается сразу за дверью. Бон Хва поворачивает голову по направлению ее взгляда и видит Чон Джа, которая прислонилась к стенке сразу за дверью. Она в своем мотоциклетном комбинезоне, в руке — шлем. Она курит свою длинную коричневую сигарету, выдыхая дым вверх.

— О, — говорит она, отлипая от стены: — уже все? Не хотела прерывать ваш разговор. Давай я подвезу девушку домой.

— Н-не надо! — мотает головой Су Хи: — Я сама!

— Ну… тут выбор простой. Либо я отвезу тебя на мотоцикле, либо Бон Хва пойдет провожать тебя пешком. — усмехается Чон Джа: — Если вы хотите побыть еще наедине, то…

— Хорошо! Я поеду с вами! Пожалуйста, позаботьтесь обо мне! — тут же склоняется в поклоне Су Хи. Чон Джа поднимает бровь, глядя на нее, переводит взгляд на него. В ее взгляде — легкое недоумение.

Интерлюдия Чон Джа и Су Хи

Ехать на мотоцикле вторым номером — это тебе не в автомобильном кресле сидеть. Когда ты едешь вторым номером, то легче всего плотно прижаться к мотоциклисту — так, чтобы невольно повторять все наклоны на поворотах. Но эта девчонка… она упрямо отказывалась прижиматься к Чон Джа, она держалась руками за рукояти внизу сиденья, а Чон Джа знала, что второму номеру на спортивном мотоцикле всегда страшнее — ты как будто сидишь выше и не управляешь событиями. Но девчонка как будто закаменела за спиной у Чон Джа.

Чон Джа и сама не давила на газ, выбрав неторопливый стиль езды, чтобы школьница не перелетела через голову на очередном светофоре или повороте. Наконец, они приехали. Чон Джа остановилась, подождала пока девушка спрыгнет с сиденья, протянула ей портфель, который везла спереди на баке. Соскочила с сиденья сама и поставила свою «Хонду» на подножку. Сняла шлем и положила его на мотоцикл.

— Спасибо, что подвезли меня! — поклонилась девушка.

— Конечно. Слушай, это конечно не мое дело, но… — Чон Джа запустила руку в карман и вытащила оттуда смятую пачку сигарет. Ловко выбила одну и подцепила ее губами. Поднесла к кончику пляшущий огонек зажигалки. Затянулась и посмотрела на стоящую перед ней девушку, которая смотрела вниз.

— У меня недавно были крупные неприятности. — сказала она: — Не такие как в школе, нет. Намного хуже. Очень нехорошие люди преследовали меня. Не какие-то школьники, а самые настоящие кангпхэ… трое из них напали на меня ночью вон в том парке, который мы проезжали. Честно говоря, я тогда подумала, что все… конец. Нет, эти ребята не стали бы закатывать меня в бетон как мадам Вонг. Они бы заставили меня отрабатывать долги другим способом… на панели.

— А? — девушка в школьной форме поднимает голову.

— Ну да. — усмехается Чон Джа: — Говорят, что юность и красота — это тоже капитал. Но отдавать долги юностью и красотой — то еще занятие. Когда мужчина средних лет отрабатывает долги, то скорей всего он устраивается на подработку, ну или занимается чем-то не совсем законным. Девушки же… у нас всегда есть возможность отработать долги работая кисэн. Хотя… лучше бы этой возможности не было, да?

— Да! — на лице девушки вспыхивает возмущение: — Да!

— Да только кто нас слушать будет. — горько улыбается Чон Джа и затягивается сигаретой: — В ту ночь, если бы не твой одноклассник… скорей всего меня бы заставили «выплатить первый взнос». Прямо в парке на лавочке. Разложили бы на троих… а может увезли куда. Кто знает? Но твой странный одноклассник, мистер Хайд и доктор Ботаник в одном лице, появился из ниоткуда и спас меня. И даже ничего за это не потребовал. Ну то есть… он мог бы. И у меня не хватило бы духу отказать ему той ночью. Но он ничего не попросил. И не потребовал. Даже разрешил переночевать у него и занял денег на транспорт с утра. Понимаешь, Су Хи, мир не такое уж солнечное и прекрасное место, тут порой за место под солнцем приходиться драться изо всех сил. Каждый отстаивает свои интересы и человек человеку волк. Знакомо да? Вижу, что знакомо… — она выдувает струйку дыма вверх и следит как дым растворяется в ночном воздухе.

— Ну так вот. — продолжает Чон Джа, убедившись, что Су Хи все еще молчит в ответ. Но это молчание, как будто стало… заинтересованным?

— Потом был