Скучная жизнь. Книги 1-6 - Виталий Хонихоев

— Садись. — говорит классная руководительница, указывая на переднюю парту: — Давай поговорим, Бон Хва.

— Да, сонсэнним. — наклоняет голову он и садится на предложенное место. Учитель физкультуры пристраивается рядом на соседнюю парту, усевшись на стол.

— Что же все-таки случилось, Бон Хва? — спрашивает учительница, усевшись за свой стол и чуть подвинувшись к нему: — Ты можешь все рассказать мне. Не бойся, рассказывай все как есть.

— Классная руководительница — молодец. Даже по имени к тебе обращается. Устанавливает так сказать неформальную дистанцию и доверительные отношения.

— Вообще-то она нормальная.

— Ну так. Припомни-ка, хоть раз в классе она к кому-нибудь по имени обращалась? А? Вот то-то и оно, малыш. В этой школе профессионалы преподают. Всегда по фамилии, а вот вышли от директора и на контрасте — «Бон Хва». Я не говорю, что она лицемерка или что еще, нет. Просто уточняю что прямо сейчас тобой манипулируют. Втираются в доверие.

— И… что мне делать?!

— Позволить втереться к тебе в доверие. Открыться и все такое. Ты чего, малыш, человек же старается.

— Ээ… попробую.

— Значит так, сейчас я тебе мастер-класс проведу по тому как правильно врать. Первый урок — лучше не врать.

— Что?!

— Лучше всегда говорить правду. Но если уж нужно соврать — врать как можно меньше. В нашем случае — по фактологии говоришь все как есть. Кто куда и когда пошел, кто и кого и куда ударил. Однако меняешь мотивацию и очередность.

— Да ничего вроде не случилось. — говорит Бон Хва: — Я же к ним в клуб хотел вступить, вот и стучался. Они же сами сказали — не заперто, толкай сильнее. Ну я и толкнул. А Гванхи полез драться, стал меня бить, а потом…

— Так, погоди. — поднимает руку классная руководительница: — А почему в кабинете директора ты этого не сказал?

— Я хотел, но мне не давали и рта открыть.

— А то, что этот Гванхи и Бо Рам в жалобе написали? Что ты хотел их избить и набросился сам?

— Что? Да как бы я набросился на трех старшеклассников на втором году обучения?! Они же старшие для меня! И Бо Рам этот — вон какой большой и сильный! Что я совсем дурак, что ли, на двоих старших кидаться? Они бы мне каак накидали!

— Стой. Так что там на самом деле произошло? — учительница наклоняется вперед и внимательно смотрит на него: — Расскажи, как было, тебе ничего за это не будет.

— Так я и говорю, хотел очень к ним в клуб вступить, а они говорят — мол толкай дверь сильнее, не заперто. Если силенок не хватает дверь открыть, то ты нам не нужен. Вот я и толкнул, но видимо слишком сильно. А Гванхи-хён разозлился, как увидел, что дверь сломалась. Ну и накинулся на меня с кулаками! Стал меня бить в грудь, вот сюда… а Бо Ран полез его разнимать, вот они и… упали вместе. Бо Ран очень неловко лицом ударился… и Гванхи тоже ушибся.

— А Чжун Куоко? Девушка, которая там с вами была?

— Не знаю. Стояла вроде и что-то говорила, я не помню что. Но очень расстроилась, что эти двое ушиблись. А мне сказали, что я за все это отвечать буду, если хочу в клуб. А я хочу к ним в клуб, вот и…

— Там была еще одна девушка. Пак Су Хи. — учительница смотрит на него испытующе: — Что с ней?

— А что с ней? — вопросом на вопрос откликается Бон Хва.

— Ребята говорят, что ты на них набросился на почве ревности. К этой самой Пак Су Хи. — она смотрит на него.

— И как мне соврать об этом? — Бон хва обращается к Старшему в своей голове: — Я же не смогу! Она мне не поверит.

— Она и так тебе не верит, малыш. — усмехается Старший: — Ладно, хватит себя мучать. Давай я сам… мне все одно привычней…

Бон Хва с облегчением расслабляется, чувствуя, как контроль перехватывает Старший. Теперь он все видит, все чувствует, но как будто отстранен, нет волнения, нет страха, становится спокойно и тепло.

— Я люблю Пак Су Хи. — просто говорит он и у классной руководительницы слегка расширяются зрачки.

— Что? Извини, я не расслышала. — она машинально снимает с себя очки и начинает их протирать: — Что ты сказал?

— Я люблю эту девушку, именно потому я и хочу попасть в этот клуб. Я так понимаю, что она каждый день в него после учебы ходит, а я хочу проводить больше времени со своим любимым человеком.

— Погоди. Разве тебе не рановато испытывать такие вот чувства? — лицо у классной руководительницы начинает идти красными пятнами. Сзади неловко кашляет физрук. Бон Хва понимает, почему: тема таких вот отношений среди школьников — запретная. Никто и никогда про это не говорит вот так — открыто. Может быть между собой, но никогда — со взрослыми, даже — с родителями. И уж тем более — с учителями. Они все тут для того, чтобы получать знания и точка. Все, что не входит в эту парадигму, не замечается или пресекается. А тут школьник открытым текстом говорит, что ходит в школу не только для того, чтобы грызть гранит науки и готовиться к вступительным экзаменам в университет.

— Может быть. Но сердцу не прикажешь. — зная Старшего, Бон Хва уверен, что он только что удержался от ехидного «любви все возрасты покорны».

— И… что же мне теперь с тобой делать? — как-то беспомощно спрашивает учительница, опустив руку с очками на стол: — Это же… неправильно.

— Молодец, пацан! — на его плечо ложится сильная рука. Учитель физкультуры похлопывает его по плечу, да так, что аж шатает немного.

— Сила юности! — физрук лыбится и складывает руки на груди: — Я со своей женой так познакомился — в школе еще.

— Ир Сен-сонбэним! Прекратите подавать дурной пример подрастающему…

— Ой, да ладно вам, Гю Ён! Ничего страшного не случилось, пацанские разборки из-за девочки. Подрались, ну и ладно. Но парень — молодец! Эй, Бон Хва, а ты ей признался?

— Э… — прежде чем ответить он бросил взгляд на классную руководительницу, но она не прервала неуместный тут разговор, а как будто даже сама ждала ответа: — Да, сонсэнним. Признался.

— И что она ответила? — любопытствует физрук, наклонившись над ним: — Что?

— Ээ… пока наши чувства не взаимны. — признается он. Физрук хлопает его по плечу и