Скучная жизнь. Книги 1-6 - Виталий Хонихоев

— Это потому, что ты не замечаешь. Ну и репутация у тебя установилась. Как говаривал классик, прокатилась дурная слава, что похабник ты и хулиган. А ты у нас вообще ни черта вокруг не видишь, а между тем в классе и за его пределами постоянно конфликты идут. Даже того же Ёджона вспомни, как он себя сейчас в классе ведет? Видел что у него синяк под глазом? Нет? Невнимательный ты малыш… а ведь он твой друг. Был.

— Ёджон сам виноват! Он поступил как… и вообще! И… стой, ты же про армию говорил. Что страшнее чем сержант в армии? Генерал?

— Мда. А ведь говорил, что тебя травили в младшей школе. Когда сержант орет на тебя, когда заставляет в пятый раз падать пузом в грязь, едва только ты почистишь свою форму, когда приказывает отжиматься или бежать — это все ерунда. Настоящие испытания начинаются тогда, когда против тебя весь коллектив. Твои же собственные товарищи. Для этого сержант и выбирает Самого Хренового Солдата. И вся рота получает взыскание только потому, что у рядового Двойное Дерьмо плохо вычищены пуговицы. Вся рота одевает противогазы, бронежилеты с полной боевой нагрузкой и бежит десять километров потому, что рядовой Двойное Дерьмо не уложился в норматив. Вся рота стоит полночи под дождем, распевая строевую песню потому, что рядовой Двойное Дерьмо не выучил слова. И вся рота, в полном составе, начинает ненавидеть рядового Двойное Дерьмо, понимаешь? Задача инструктора — не дать кадетам объединиться против сержантов и командиров, а сделать их разобщенной группой, где каждый за себя. И каждый боится стать следующим рядовым Двойное Дерьмо. Ты просто представь, что все твои одноклассники страдают из-за одного человека и при этом живут все вместе в бараке. Как быстро ненависть приобретет форму физического насилия? Чтобы противостоять обществу нужно иметь не только физическую силу, но в первую очередь — моральный стержень и очень много энергии. Если тебя весь день изматывают физически, доводя до полного истощения как физического, так и морального, то к вечеру никакой энергии не остается. А там ведь придется драться в туалете. Или терпеть тычки… в общем никто не хочет стать рядовым Двойное Дерьмо, потому что жизнь твоя превратится в ад.

— Но при чем тут Су Хи?!

— Школа — такое же дерьмо. В коллективе обязательно есть пария. Если нету, то коллектив его или ее назначит. Вот пришел мальчик в школу и, скажем, ширинку забыл застегнуть. Если иных кандидатов на ученика Двойное Дерьмо нет, то он и станет таковым. В данном случае под раздачу попала именно Су Хи потому, что ее мама совершила поступок, который отразился на жизни Куоко. А Куоко изначально была более популярна, а тут еще и такое событие. Все остальные встали на сторону Куоко, вот и все. Су Хи же, в свою очередь, не огрызнулась вовремя, не обозначила свои границы, слишком легко сдалась, не дав отпора. Если бы она стала себя отстаивать, то они попросту подрались бы с Куоко. Может даже ее избили бы толпой, весь этот кружок юных садистов. Но после нескольких таких стычек они бы от нее отстали. Особенно если бы она сделала такие вот драки неприятными для обоих сторон. Куоко удовлетворила бы свою жажду мести, а остальным вообще плевать было бы. Однако Су Хи выбрала путь «непротивлению злу насилием», решив искупить своей покорностью поступок ее матери.

— Как она может отвечать за поступок матери? И потом, мы же не знаем, что именно случилось. Вдруг мама Куоко была редкой стервой? — задумчиво говорит Бон Хва про себя. Он идет по коридору в сторону лестницы. Он уже давно заметил, что горячие споры и дискуссии со Старшим очень быстро переходят в такие вот спокойные обсуждения и беседы. Вроде только что спорили, рубахи друг на друге готовы были разорвать, и тут же — спокойно разговаривают дальше.

— А хрен его знает. Нашел у кого спрашивать. — отвечает Старший: — Это ж не я такое решение принял. На мой незамутненный и исключительно субъективный взгляд, это дикость и бред сивой кобылы. Но кто меня спрашивает? Кстати, имей в виду, что если кто уже попал в категорию «Двойное Дерьмо», то выкарабкаться оттуда — практически нереально. Если ты уже пария, то тут, как Алисе в зазеркалье, чтобы просто стоять на месте нужно бежать со всех сил. А чтобы куда-то попасть, нужно бежать в два раза быстрее.

— У нее сил нет так бегать. — замечает Бон Хва, вспоминая Су Хи у себя дома, как она тряслась как осиновый лист и сидела напряженная как палка, вцепившись в свою юбку. Хорошо, что Чон Джа ее до дома подвезла.

— Конечно нет. — усмехается Старший: — Откуда силы, если она все время сжимает кулаки, зубы и ягодицы. Она ж такая напряженная, что если ей куда палец засунуть — треснет пополам.

— Что у тебя за мысли, все время кому-то что-то засовывать. — поддевает Старшего Бон Хва, чувствуя себя немного на кураже. Не все же время Старшему над ним издеваться? Он тоже умеет.

— Это метафора, малыш. О, смотри-ка… какой сюрприз. — говорит Старший и Бон Хва видит, что возле лестницы стоит Су Хи, держа свой портфель прямо перед собой и неловко покачиваясь на кончиках туфлей.

— Су Хи. — говорит он, останавливаясь. Он как раз шел довести свою стратегию «тех же щей погуще влей» в уши клубным завсегдатаям, всем этим Гванхи, Бо Раму и прочим. То есть, по поручению директора школы и лично Его Величества Физрука извиниться лично перед ними. Подкрепив свое извинение словесной формулой «а если что…» и демонстрацией кулака в качестве напоминания о возможности нанесения легких и средних телесных. Сама ситуация его даже немного забавляла, он действительно, вроде как формально извиниться должен, но фактически — это же новая угроза! И это было весело, интерпретировать свое наказание именно таким образом. Тут он начинал понимать ехидное злорадство Старшего по поводу всей этой школы и ее системы взаимоотношений — лицемерие неприятно и крайне болезненно, когда ты сталкиваешься с ним лицом к лицу. Но… как же приятно, когда ты сам используешь лакуны в системе и, если что, можешь с открытым и искренним лицом сказать, что «я же извинился перед ними, как вы мне и сказали». При этом еще раз наступив на любимую мозоль и нагло улыбаясь прямо в глаза. Ну, извините, Гванхи-хён, что я вас ударил по лицу. Два раза? Ах,