Скучная жизнь. Книги 1-6 - Виталий Хонихоев

будете. Остынь, малыш, мы не прошли столько миль в ее ботинках, чтобы иметь право осуждать ее. Эти вот люди всегда имели над ней власть, а любой бунт безжалостно подавлялся. Она выбрала их сторону, потому что боится. А еще потому, что это и есть стабильность. Эти ребята никогда не обманут ее ожиданий, они исполнят все самое худшее. В ее положении она не может позволить себе надежду. Если она поверит, то потом сломается. А она и так из последних сил держится. Я же тебе говорил, легко не будет. Много, много непокоя принесет она с собою… и вообще у тебя сейчас есть свои заботы.

— Из-за нее!

— Туше. Хорошо, из-за нее. Но влезть в эти проблемы ты решил самостоятельно. Я тебе говорил, держись подальше. Не наше это дело. Но нет, ты у нас закатал рукава и рванул на выручку прекрасной барышне в опасности. Я тебе говорил, что не стоит? Говорил. А ты что? Я, Бон Хва, не могу пройти мимо творящейся несправедливости! И в белый плащ завернулся. А как делать что-то нужно, так сразу — Старший помоги. Да ты — паразит, малыш. Откусил больше, чем можешь прожевать, а как подавился — так сразу назад сдал.

— Я не сдавал! Просто она — предательница!

— Ну. То есть, так ей и надо? Что делать-то будем? Я рад, что ты пришел к какому-то умозаключению, но дальше что? Хорошо, она — змея и предательница. Кроме того, она может быть еще извращенкой и преступницей. Может от налогов уклоняться. Мы-то что делаем? Отступимся? Вот сейчас поклонимся до земли, извинимся, скажем — берега попутали, извините люди добрые? Кстати, все равно поколотят. И на голову нассут. Аммиак из одежды очень трудно выстирывать, да и в целом процедура не из приятных. Делать-то что, малыш?

— Я не знаю!

— О, вот как. Наверное я и думать за тебя должен. Я тебе так скажу, малыш, вот оно — то самое испытание, о котором я тебе говорил.

— Какое еще испытание?

— Су Хи не верит словам, малыш. Если и после этого ты не отступишься, если покажешь, что, в отличие от нее, не бросишь ее в этой ситуации, то, может быть, она и поймет свою ошибку. Людям свойственно ошибаться. Если ты не умеешь прощать, то однажды поймешь, что остался совсем один.

— Я не хочу ее прощать!

— Ну и ладно. Поговорим об этом потом. Тогда, когда перед нами не будет стоять человек-гора. Ну разве он не лапочка?

— Что?

— Ты посмотри в его глаза, ну чисто щеночек. Ладно. Так как сегодня выступаем на публике, то следует все сделать эффектно. Стильно.

Он подпрыгивает на месте и крутит головой, разминая шею. Напротив него стоит «Младшенький Чун» и глядя на него не верится, что такой может быть повержен. Разве что выстрелом из пушки. Одеть его в доспех, дать в руки палицу и перенести в прошлое — вот где он будет незаменим в бою против монгольских и японских захватчиков! Голиаф. А ведь он только школьник, значит может вырасти еще.

— Ладно. Младшенький, поломай-ка этого зазнавшегося выскочку. Но не сильно, кости ломать не нужно. Ему потом еще на коленях ползать, прощения просить. — говорит вихрастый и поднимает руку: — Раз все готовы, то… — он резко опускает руку: — начали!

Едва только рука была опущена, он метнулся к Младшенькому! Увидев его движение, человек-гора выбросил вперед правую руку, пытаясь схватить его, но он схватил эту руку за предплечье и… короткий и резкий рывок на себя, в рывке участвуют сильные мышцы спины, это движение отработано, все что для него нужно — скорость. Нужно быть быстрее чем соперник и с «мухачом» вроде Хана это бы не прошло, но с медленно двигающимся Младшеньким — получилось!

Младшенький покачнулся вперед от рывка и… выставил руки вперед, шагнул другой ногой, пытаясь удержать равновесие.

— Когда человек теряет равновесие, его тело реагирует само по себе — это рефлексы. Даже подготовленный человек реагирует естественно — выставляет руки вперед, шагает ногой. В таком вот положении он уже не сможет ударить, сперва ему нужно восстановить равновесие. С борцами было бы сложнее, эти ребята умеют использовать потерю равновесия себе во благо, могут даже бросить тебя в падении, используя эту силу. Но Младшенький — не борец. И не панчер. Он просто выставил две руки вперед, шагнул и наклонился. Знаешь, однажды у Каменной Птицы спросили — у тебя так много сильных врагов, как ты одерживаешь свои победы? Она ответила — у меня крепкий клюв, а у всех моих врагов есть глаза. Грудь, живот и спина Младшенького покрыты естественной броней — мышцами и слоем жира. Его колени в объеме как твоя голова. Бить туда — тратить ресурсы. Но голова… нокаут происходит не потому, что ты делаешь больно ударом, а потому, что мозг в черепной коробке остается на месте, когда черепная коробка смещается под ударом в челюсть. Мозг не удастся накачать, там не нарастить жира или мышц. Любой громила, получив быстрое смещение черепной коробки в сторону относительно оси вращения, получит нокаут. Сильные мышцы шеи могут слегка нивелировать этот эффект, но только слегка. И… когда человек падает, то он непроизвольно уже сжимается. Как же хорошо, что мы с тобой можем разговаривать вот так — ускоренно, а иначе ты бы ни черта не понял.

Он смещается чуть в сторону, подшагивая и перенося вес тела на другую ногу. И… боковой хук, удар «пивной кружкой», так любят бить американские профессионалы — в челюсть сбоку! Со стороны это выглядело одним слитным движением — он дергает Младшенького за предплечье, одновременно смещаясь в сторону и нанося удар.

Младшенький падает на бетонный пол, падает отключившись и даже не пытаясь выставить руки или смягчить падение. Падает так, что слышится сухой треск от столкновения затылка с полом, словно бильярдные шары столкнулись.

Наступает тишина. Все смотрят на лежащего Младшенького и стоящего Бон Хва, не веря своим глазам.

— Надо полагать мы прошли квалификацию. Теперь эти ребята будут воспринимать нас как личность. Отсюда уже можно вести переговоры.

— Все, больше не придется драться?!

— Ты что, малыш? Драка только началась. Экономим силы.

— Но ты же сказал — переговоры!

— Ээ… это будут силовые переговоры.

— Но ты же сказал — переговоры!

— Заткнись малыш.

Глава 26

— Ну? Кто следующий? — говорит он, выпрямляясь. Он стоит посредине помещения, расставив ноги, с прямой спиной и слегка вздернутым подбородком.

— Сейчас нужно работать