За последним порогом 1-13 - Андрей Стоев

не желает контролировать своих преступников, то наказывают всех. Если мы будем искать именно виноватых, то мы никогда никого не найдём — они сами же и будут их укрывать.

Верно, в старом мире именно так всё и происходило. Ограбить и убить чужака считалось доблестью и молодёжь всячески к этому поощряли. А когда преступников пытались призвать к ответу, дружно рассказывали, что это-де балуются какие-то посторонние джигиты, и что они сами их непременно найдут и сурово накажут. А если кого-то всё-таки ловили, то целая свора купленных правозащитников и журналистов поднимала вой о жестокостях в отношении мирных горцев.

— Звучит ободряюще, — кисло заметил я. — То есть нам, вполне возможно, придётся там драться?

— Кеннер, а зачем бы иначе Академиум послал шесть боевиков? — Алина смотрела на меня с усмешкой. — Если бы опасности не было, туда бы поехали одни ремесленники. Мы сильно сомневались насчёт посылки первокурсников, и было много голосов против, но вы очень уж убедительно показали себя на соревновании.

— А какой смысл туда первокурсников посылать? Соревнование соревнованием, но мы ведь почти ничего не умеем.

— Это редкая возможность ускорить развитие, Кеннер. В том месте очень необычные потоки Силы, и побывать там полезнее всего как раз для младших. Для пятикурсников в такой поездке уже мало смысла. Вам и в самом деле повезло.

Глава 19

Поезд тронулся, лязгнув сцепками, и набирая ход, покатился дальше на юг, а мы остались на прожаренном солнцем перроне с горой вещей. Мы высадились на заштатной станции Нитика[82] возле небольшого одноимённого городка. Городок был изрядной дырой, но тем не менее имел всё, что нам было нужно, а именно железнодорожную станцию, трактир, базар, и в качестве бонуса для краеведа — развалины старинной крепости. Впереди нас ждали приключения.

— Кеннер, организуй нам доставку багажа до трактира, — распорядилась Алина. — И вообще, давай ты командуй, а то местные женщин не сильно-то уважают.

— Раз надо, покомандую, — согласился я. — А в каком именно трактире мы остановимся?

— Думаешь, их тут много? — засмеялась Алина. — В этой дыре только один трактир, не помню, как он называется. Ещё духаны есть, где можно выпить вина или покурить гашиш.

Я двинулся вдоль перрона к одноэтажному домику станции. В тени на корточках сидели трое пацанов довольно оборванного вида. Однако, как же всё-таки влияет климат — у нас на севере пацаны вряд ли просидели бы так больше пяти минут, обязательно нашли бы себе какое-нибудь занятие. А эти вот на жаре могут и часами так медитировать.

— Эй, бача[83], — обратился я к самому старшему, — заработать хочешь?

— Урыс[84]? — вяло отозвался он и сплюнул.

— Урыс, урыс. Найди мне телегу довезти вещи до трактира.

— Динар, — по-прежнему вяло отозвался он.

— У тебя от динара морда треснет, чучело, — ласково сказал я ему. — Полдирхема дам.

— Мало.

— Ну нет, так нет, — я повернулся, чтобы уйти.

— Эй, урыс, погоди, — забеспокоился тот.

— Чего тебе, бача? Мне с тобой болтать некогда.

— Слушай, урыс, полдирхема мало, надо же будет за телегу заплатить.

— За телегу сам заплачу. Вознице скажешь — дам дирхем, но он сам вещи погрузит и сам же их потом в трактир занесёт.

— Так бы сразу и сказал, — повеселел пацан и неторопливо поднявшись, рванул с места куда-то.

— За Алхасом побежал, — лениво пояснил в пространство его товарищ, — это дядя его, у него тележка с ишаком есть.

Единственный трактир города, он же постоялый двор, оказался обшарпанным двухэтажным зданием. Название на вывеске было написано буквами, напоминающими грузинские, так что Алина, скорее всего, никогда и не знала, как он называется. Внутри обнаружился трактирщик очень кавказского вида, и с десяток посетителей, цедивших вино за грубо сколоченными столами. Наша живописная компания вызвала оживление присутствующих и множество любопытных взглядов — скорее всего, мы предоставили местным пищу для обсуждений как минимум на ближайшую пару месяцев.

— Мшыбзиакуа[85], почтенный! — обратился я к трактирщику. — Нам нужны комнаты до завтрашнего утра.

— Бзиала швабэйт[86]! — отозвался трактирщик. — Все комнаты свободны, примем как дорогих гостей. Выбирайте сами!

— Нам ещё на базар нужно, Кеннер, — напомнила мне Алина.

— А скажите, почтенный, — кивнув Алине, обратился я к трактирщику, — что за цена нынче за хорошего ишака?

— Вай, аюза[87], не обижай! — воскликнул трактирщик. — Где ты у нас плохих ишаков видел? Зачем обижаешь?

То ли это загадочная кавказская душа, то ли он сам хочет впарить нам какого-нибудь престарелого ишака. А скорее всего, просто скучно ему.

— Так я и говорю, аюза, что плохих не видел, вот и спрашиваю почём нынче хорошие.

— За хорошего, думаю, могут и пять динаров спросить, — прикинул трактирщик.

— И впрямь хорошие у вас ишаки, — согласился я. — По цене судя, так и лучше лошади, наверное. Спасибо, аюза, пусть боги тебе благоволят.

Я повернулся к Алине и кивнул ей на входную дверь.

— Ребята, выбирайте комнаты, заносите вещи, обустраивайтесь, — сказала Алина нашим. — А мы с Кеннером пройдёмся до базара. Анета, ты тоже с нами.

— Один момент, Алина, — остановил я её. — Лида, ты в ветеринарии хоть немного разбираешься?

Лида Зяблик, наша лекарка-пятикурсница, преисполнилась к нам с Леной почти религиозного почтения после того, как узнала, что Милослава Арди — наша мать.

— Немного, — ответила Лида.

— Ну хоть что-то. Тогда ты идёшь тоже, а то продадут нам каких-нибудь одров.

В тени у стены трактира я заметил того самого пацана, который бегал за телегой для нас.

— Иди-ка сюда, бача, — поманил я его. — Поводишь нас по базару.

Пацан вопросительно посмотрел на меня.

— Дирхем дам, — пообещал я. — У тебя, кстати, имя-то есть?

— Чинча я, — неохотно сказал пацан.

— Ну веди, Чинча.

Хотя день уже подходил к полудню, торговля ещё шла вовсю. Я впервые своими глазами увидел средневековый южный базар, о котором раньше только читал в книгах. Сходства оказалось немного — я ожидал увидеть толкучку, крики, южные страсти, воров, шныряющих в толпе, и вообще непрерывное бурное кипение. В реальности всё происходило гораздо спокойнее.

— Кеннер, вон там вроде неплохой лошак, — постучала мне по плечу Лида.

Я посмотрел в ту сторону. Транспортное средство продавал пожилой мужчина явно грузинского вида. Я направился к нему.

— Гамарджоба, кацо[88]! — поприветствовал я продавца.

— Гагимарджос, генацвале[89]! — оживился тот.

— Надеешься избавиться от этого лошака? — посочувствовал я продавцу. — Дай тебе боги найти на него щедрого покупателя! Пусть поскорее тебе встретится тот, кто для такого достойного человека не пожалеет за него и целого динара!

— Вай, зачем так говоришь? — обиделся продавец. — За такого