"Пожиратель солнца". Компиляция. Книги 1-7 - Кристофер Руоккио

«Ты ей нужен». Кассандра сделала шаг. «Ты нужен мне». Ее челюсть была сжата, слова вырывались сквозь стиснутые зубы. «Если я пойду, ты не станешь тратить свою жизнь впустую».

Что-то шевельнулось в коридоре позади меня, две тени с рогами на головах.

Там стояли Рамантану и Отомно, одетые в черное и красное. Увидев их, я посмотрел на Кассандру. Она ненавидела сьельсинов, боялась их — помня о Сабрате гораздо ярче, чем я. Для нее пойти к ним или позволить им прийти...

Она была действительно в отчаянии. Но она победила.

Я не мог пройти мимо Бледных без борьбы.

Путь наконец стал прямым. Лабиринт закончился. Дальше не было никаких поворотов: ни влево, ни вправо. Путь был чист, ворота разбиты.

Оставалось только идти вперед.

Только вниз.

Как только мы переступили порог, шаттл ожил, и весь корабль начал тяжело включаться, система за системой. На рельефе напротив шлюза было изображено нечто похожее на древнюю войну: одинокое воздушное судно, летящее над городом с высокими башнями, а навстречу ему взмывал дракон. Это показалось мне подходящим предзнаменованием.

«Я думала, мы берем “Аскалон»», — сказала Кассандра, стоящая прямо за мной.

«Так будет быстрее», — ответил я, не глядя на нее. Я поспешил к мостику, и с каждым шагом зажигались огни, освещая путь вперед. Дойдя до двери, я остановился и, оглянувшись, увидел Рамантану и Отомно, молча стоящих в двух шагах позади молодой женщины. «И на борту «Аскалона" есть многое, что я не хотел бы потерять».

Я нажал на ручное управление, чтобы открыть дверь, и почувствовал порыв мертвого, сухого воздуха.

Мостик был темным и пустым, как и мостики всех этих фрегатов, без консолей и мебели, кроме единственного центрального кресла.

«Деймон, проснись», — приказал я.

«Принято», — ответил голос шаттла, ровный и мужской. Он звучал устало, почти скучающе.

«Через какое время корабль будет готов к вылету?» — спросил я.

Деймон притворился, что на мгновение задумался над ответом. «Докладываю: это судно может быть подготовлено к вылету через семь минут».

Я выругался. «Делай это».

«Думаешь, император предпримет какие-то действия?» — спросила Кассандра.

«Он сделает все, что сможет», — ответил я. «Все, что он посчитает возможным». За передним окном двери в трюм были закрыты. Я видел, как трое утров в спешке перелезали друг через друга, чтобы добраться до конца опоры, которая помогала удерживать судно под нами на месте.

Я опустился в кресло пилота, чувствуя каждую планковскую секунду своего возраста и зная, что каждое проходящее мгновение приближает нас к катастрофе.

«Где Даратама?» Спросил я, глядя на двух моих сьельсинов, последних выживших из тех, кто видел, как я ранил их бога.

К моему удивлению, ответило Отомно, чьи короткие волосы торчали за затылочным гребнем, жесткие, как проволока. «С другими детьми».

Другие дети... — подумал я, вспомнив, как он играл с Китом и детьми дануанцев. «Вы сказали ему, что не вернетесь?»

Два сьельсина посмотрели друг на друга. «Даратама знает», — сказал Рамантану.

«Не должен ли один из вас остаться?» — спросил я, глядя на Отомно, которое казалось подходящим кандидатом.

Младший сьельсин покачал головой в знак отрицания, но ответил Рамантану: «Iazyr Kulah ждет».

«Рай...», — перевел я. Язир Кулах был царством духов сьельсинов, чертогами праха, куда отправлялись духи умерших, где, как говорили, души рожденных богами будут обитать за пределами времени и пространства, вечно пребывая с Наблюдателями.

Такого места не существовало — по крайней мере, не в том понимании, в каком его представляли себе сьельсины. Не было пиршественного зала победоносных мертвецов. Не было сада неземных наслаждений. Тогда, в своем молчании, я осознал, как мало все еще знал о верованиях Бледных. Какие мрачные обещания их боги дали Элу давным-давно? Власть над этим миром — это было ясно. Силу повелевать звездами. Империю, которая переживет вечность.

Но вечную жизнь?

«Вы были там», — сказал однорогий капитан, переводя взгляд с Кассандры на меня. «Вы, оба».

«И вы хотите отправиться туда, так?» — спросил я.

«А кто бы не хотел?» — ответил Отомно вопросом на вопрос.

Я изучал их белые, как мел, лица. Рамантану был намного крупнее, его голова и рог возвышались над своим товарищем. У него была длинная коса, а броня из более тонкого черного металла напоминала панцирь какого—то сверкающего скарабея. Отомно было меньше ростом, шире в бедрах и талии, оно остригло волосы, чтобы показать, что у него был ребенок.

Рамантану говорил с затруднениями на стандарте: «Мы хотим пойти к Утаннашу. Он велик среди богов. Величественнее богов Элу и Аварры. Я видел это». Рамантану теребил щит на поясе, пока говорил, хотя его взгляд был устремлен на что-то за окном за моей спиной. «Утаннаш осудил детей Элу и их рабов и уничтожит их».

«Разве Даратама не должен считаться ребенком Утаннаша?» — спросило Отомно, говоря на языке сьельсинов. «Rakayu oyade tutai ioman ne?»

Разве это не лучше?

«Вы бросите ребенка, чтобы добраться туда?» Я задал им прямой вопрос.

Ни один из них не проявил ни малейшего колебания или раскаяния. «Мы — сыновья Элу», — сказал Рамантану, беря Отомно за руку. «Большая часть того, что мы знаем, не является реальностью, и поэтому мы можем только привести ребенка к тому, что не является реальностью».

«Лучше…, — Отомно заколебался, говоря на человеческом языке с заметной запинкой, — если мальчик будет...»

«Человеком», — сказал Рамантану.

«Человеком!» Кассандра усмехнулась. «Вы — сьельсины!»

«Они не сьельсины!» — возразил я, резко подняв на нее глаза. «Они — нечто другое».

Внизу, под нашими ногами, корабль оживал. Реактор начал гудеть, и пол слегка задрожал, как будто кто-то ударил по барабану.

«Быть сьельсином — значит быть рожденным богами», — сказал я ей, не вставая с кресла. Я указал на двух ксенобитов. «Но они отреклись от своих богов». Вопрос, который крутился у меня в голове сотни тысяч раз, наконец вырвался наружу. «Как называли вас — ваш народ — до Элу?»

Рамантану и Отомно посмотрели друг на друга, их лица были бесстрастны.

Наконец капитан ответил: «Sim u beluton».

Никто не знает.

Я ожидал такого ответа, но он все равно потряс меня до глубины души. Вся их история была забыта, перепахана, погребена под тысячелетиями зыбучих песков. Они были народом без имени, без понятия о чем-либо, кроме своих отношений с богами, которые изменили их до неузнаваемости.

Таким образом, произошло своего рода чудо: сальтация. Адам с Y-хромосомой и митохондриальная Ева