"Пожиратель солнца". Компиляция. Книги 1-7 - Кристофер Руоккио

новой расы полностью сформировались из раненого бока старой. Они не видели своей ценности или не понимали ее — представители новорожденного и вымирающего вида, выделенного не по крови, а по духу.

Я не мог позволить им умереть.

«Мы идем встретиться с Пророком?» — спросил Рамантану. «Чтобы убить ее?»

Ее. Было трудно следовать логике сьельсинов в человеческой речи. «Да», — кивнул я. «В Дхаран-Тун».

«Как ты планируешь туда добраться?» — спросила Кассандра. «Они нас собьют, даже если ты объявишь о себе. Они не могут рисковать, оставляя тебя в живых».

«Они не могут рисковать, убив меня», — заметил я. «Дораяика боится убить меня. По крайней мере, пока не будет уверен в обстоятельствах».

Я проверил свой терминал. Оставалось две минуты. Слишком долго.

«Мы подлетим так близко, как только сможем. Корабельный компьютер должен провести нас достаточно низко, под самыми худшими из их орудий. Мы спустимся на поверхность, и я объявлю о себе». Я грустно улыбнулся, не раскрывая своих истинных намерений. «Нам нужно только удержать их внимание как можно дольше...»

На моем терминале зазвучал сигнал, и я услышал отдаленные звуки тревожных колоколов.

«Адриан!» Это был Эдуард. «Мы получаем сообщения! Флот...» Он прервался, явно потрясенный. «Ты должен это увидеть».

«Что такое?» — спросил я, не зная, как увидеть то, что видел другой человек. «Что происходит?»

То, что он сказал дальше, не удивило меня, хотя и омрачило мое сердце. «Исполин», — сказал он. «Он нас нашел».

«Нашел нас?» — переспросил я.

«Флот!» — уточнил Эдуард. «Он здесь! И Сирота говорит, что часть флота сьельсинов на Ивейне только что откололась. Они направляются сюда...»

Так Ушара все-таки не погибла.

««Артемизион» цел?» — спросил я.

«Сирота не может поймать сигнал!» — сказал Эдуард.

Я услышал в своей душе звук, похожий на скрежет закрывающейся каменной двери гробницы, и понял, что назад пути нет.

Я представил себе пальцы, длинные как тени, обхватывающие «Аврору» и разрывающие корабль как бумагу.

Каждая секунда приносила разрушение.

Только я мог это остановить.

Тьма.

Тишина.

Ночь.

Мы прошли из трюма по желобу, похожему на желудочек какого-то всемогущего железного сердца, и вышли в пустыню космоса. Кинон проплывал под нами, безжизненный и серый. Не было слышно ни звука, за исключением биения моего сердца, моего дыхания, отдаленного гула двигателей — словно стоны какого-то далекого хтонического божества, более тихие, чем удары молота в моей крови.

Они нас увидят, подумал я. Мы покинули защиту «Демиурга». В любой момент они нас увидят.

В их глазах шаттл просто появился бы, возник бы — как казалось — из ниоткуда. А когда они поймут, что я на борту?

Ушара покинет свое место среди кораблей флота и поспешит нам навстречу. Я почти ожидал увидеть ее в пустоте снаружи, с черными, сверкающими глазами.

Но она не появилась.

Мгновение спустя над поверхностью мертвой планеты вспыхнула вспышка, подобная второму солнцу. Еще одна. И еще одна. Это было похоже на молнии в эпицентре бури, и действительно, казалось, что буря заполнила небо над этим безвоздушным миром, черные тучи, похожие на тени, поднимались ввысь.

«Что это?» — спросила Кассандра, проходя мимо меня к переднему окну.

«Атомики Императора», — догадался я. Он приказал их запустить, направил против Наблюдателя. Он читал доклады, знал об экспедиции Наири, об «Атропосе» и проекте «Персей». Знал, что монстры чувствительны к радиации. «Этого будет недостаточно».

Снова воцарилась тишина, а за нашим маленьким окном — где-то в ночи — двигался нечеловеческий флот. Фаланга кораблей-миров отделилась от великой орды и, кружа вокруг Ивейна, словно боло в руках некоего космического охотника, устремилась к Кинону. Я не сомневался, что одному из них суждено поразить этот труп мира. Варп-двигатели флота сьельсинов израсходовали всю свою энергию, доставив флот в эту систему, и не могли запуститься снова — по крайней мере, в течение нескольких дней. Но двигателей — огромных, как королевства, — которые легионы Пророка вмонтировали в кратеры на поверхности каждого корабля—мира, было достаточно, чтобы разогнать каждое судно почти до четверти скорости света.

Это было достаточно быстро. Ничто, кроме полного уничтожения флота сьельсинов, не могло спасти Кинон. Но имперский флот уже двигался, сжигая орбиту и чудовище, появившееся среди них.

Она была ужасна, как сама Смерть — чистая и сияющая, как живое солнце. Кольца, окружавшие ее излучение, вращались, как механизм огромных часов.

«Как ты думаешь, насколько она велика?» — спросила Кассандра.

Я увидел, как одна рука, чье призрачное плечо уходило в пустоту рядом с крайним кольцом, протянула руку и схватила имперский линкор.

Рамантану выругался на своем родном языке.

«Больше, чем “Демиург», — ответил я, зная, что это не имеет значения. Тело существа было — в некотором смысле — лишь образом. Она была самим светом, чистой энергией и волей.

Отомно упало на колени. «Dō Caeharush...», — произнесло оно нараспев, за что получило удар от своего товарища.

«Утаннаш — твой бог!», — прошипел он. «Не забывай об этом».

Кассандра сжала руку в кулак и ударила по стеклу. «Ты действительно думаешь, что мы сможем убить ее?»

Я чувствовал ее ненависть, ее ужас.

Я знал, что должен подойти к ней, положить руку на плечо, притянуть ее к себе, как делал это много раз, когда она была маленькой и боялась темноты. Но я не мог. Подойти к ней означало остаться с ней, а я знал, что не могу этого сделать. Она поехала со мной, чтобы покончить с этим — как и те двое, которые когда-то были сьельсинами, а теперь стали кем-то другим. Они были дороги мне — каждый по-своему, и у каждого из них еще была своя роль в меняющемся мире.

Как и у меня.

Но для меня пришло время сыграть свою роль, а для них... для них время еще не настало.

Не говоря ни слова, я повернулся, прошел мимо возвышающихся ксенобитов и покинул тихий мостик.

Ушара меня не видела, как и Миуданар и Дораяика. Я чувствовал, как они ищут, бродят в ночи. Скоро они найдут меня и заберут к себе. Пришло время испытать судьбу и сразиться с самими богами ночи, и независимо от того, позволит ли это моя дочь или нет, я встречусь с ними в одиночку.

Это было то, для чего я был создан, то, ради чего Он призвал меня из моих жалких скитаний.

Его инструмент. Его правосудие.

Я не ушел далеко.

Я находился уже на полпути по коридору, когда Кассандра заметила мой