"Фантастика 2026-75". Компиляция. Книги 1-24 - Валерий Кобозев

Вика зажала билетик в кулаке и сказала вслух:

— Я хочу, чтобы…

Остальное она произнесла про себя, беззвучно шевеля губами. Я даже не пытался угадать, чего она желает. Какая разница. Лишь бы поскорее вышла. Рынок в окно уже был виден. Мы стояли на светофоре, совсем недалеко от него.

Вика показательно разжала кулак. Показала всем билет. Сполна насладилась триумфом. Подцепила счастливую бумажку двумя пальцами и отправила в рот.

Я не сдержался и поддел:

— Вкусно?

Мог бы и не стараться. Вика кивнула, подтверждая, и выдала высокомудрое:

— Нектар! Амброзия!

Где только нахваталась. Я закинул еще одну шпильку:

— Мне бы тоже понравилось.

Вика лишь небрежно шевельнула плечиком. Ей мои желания были не интересны.

А я вдруг вспомнил фразу, которую слышал когда-то: «Ссы в глаза, все божья роса!» Тот, кто ее изрек первым, словно был знаком с этой дрянью. Все ей было ни по чем. Добилась своего и довольна. Остальное ее не волновало.

Автобус тронулся. Вика словно очнулась:

— Ой! Приехала!

Она схватила сумку и, грациозно переступая через чужие ноги, двинулась к выходу. Я смотрел на нее не отрываясь. Мне было интересно, неужели вот так и уйдет? Неужели даже не скажет ничего?

Нет. У дверей она остановилась, обернулась и бросила с милой улыбкой:

— Пока, Олег. Еще увидимся.

Я отвечать не стал.

Так она и вышла. С моим билетом в желудке, со своим в кармане. Чуть позже, когда Вика уже скрылась из вида, до меня дошло, что пятак у меня один, а билета ни одного. Всю оставшуюся дорогу я сидел тише мыши и думал, что делать? Но обошлось. Контролеры, если и водились на этом маршруте, то не в этот день.

* * *

Калачовка была самой натуральной дырой в два десятка домов. Но я ее заранее любил. Мне она дарила какую-никакую надежду.

Автобус остановился на асфальтированной площадке возле продмага. Внутри осталось всего трое пассажиров: я и две бабки. Одна из них та, что я собственноручно усаживал еще в порту. Похоже, опять придется носить сумки. И пусть, мне это было не в тягость.

Бабка тоже обрадовалась мне, как родному, и тут же принялась петь дифирамбы:

— Вот спасибо тебе, милый. Уж как у меня спина болит! — Она картинно схватилась за поясницу. — Не знаю, как бы я без тебя справилась? Слава Богу, что помог.

Последние ее слова показались мне манной небесной. А когда она размашисто перекрестилась, я уверовал, что бабку послало само провидение, и поспешил спросить:

— Вы далеко живете? Давайте, я вам помогу.

Бабуля уцепилась за мое предложение, как клещ цепляется за собаку, затараторила сразу:

— А и помоги, внучок, помоги. Здесь недалёко. Всего шесть дворов. Аккурат возле храма.

Она махнула рукой в нужном направлении. А я окончательно уверился в Божьем промысле. Там за домами виднелась синяя маковка церквушки. Помнится, где-то мне попадалось, что цвет куполам дается не просто так. Что-то он да означает. Для поддержания разговора я спросил:

— А почему купол не золотой?

Вопрос мой вызвал нешуточное оживление. Бабуля проследила, чтобы я взял ее поклажу в правую руку, поправила платочек, повисла на левой моей руке и, пытаясь приноровиться к моим шагам, начала ликбез:

— Все со смыслом, внучок, все благодаря Божьему повелению. Золотой купол — Слава Божественная, синий — небесная чистота Божьей матери нашей, заступницы…

Она говорила что-то еще, а я думал, как повернуть разговор, чтобы моя нечаянная спутница помогла мне раздобыть святой воды. И едва не пропустил, когда меня спросили:

— Внучок, а зовут-то тебя как?

— Олег.

— А меня можешь называть бабушка Дуся.

— Бабушка Дуся, — попросил я, — не могли бы вы мне помочь.

— Чем? — бабуля почти не удивилась.

Зато я замялся. Вроде бы и стесняться некого, старуха — человек верующий. Просьба моя должна прийтись ей по душе. Но было как-то неловко. Я, взрослый мужик, и вдруг занимаюсь такими глупостями.

— Так чем помочь-то, Олежек?

— Мне нужна святая вода.

Мое желание восприняли, как должное. И бабушка Евдокия, довольная вниманием подрастающего поколения, ответила:

— Отчего не помочь? Помогу. Вот только вещички в дом занесем.

Она отцепилась от меня, подошла к забору и скинула петлю, которой крепила калитку к толстому дрыну. Проворно распахнула передо мной дверку.

— Заходи, внучок, не стесняйся.

Я и не стал стесняться. Зашел внутрь.

Двор был совсем небольшой — аккуратный, ухоженный. Справа виднелся колодезный сруб с потемневшим воротом. Слева небольшой сарайчик. Из крыши торчала труба. Окна с зелеными ставенками. У крыльца цвели золотые шары. Мне здесь понравилось сразу.

Навстречу по ступеням спустился шикарный котище — черный с белой манишкой. Толстый. Залюбленный.

Баба Дуся, начисто забыв про больную поясницу, ринулась к нему, как молодая. Склонилась, принялась чесать за ушком, приговаривая:

— Соскучился, Васенька. Вот я тебя сейчас молочком угощу!

Васенька мурчал не хуже трактора и косил на меня хитрым зеленым глазом. Сразу стало понятно — хозяин в доме именно он. А бабка у него так, на подхвате.

— Ты сумки ставь на крыльцо, — скомандовала она не разгибаясь. — Щас, Васеньку накормлю и в церкву пойдем. У нас батюшка хороший, понимающий. Не бойся, не обидит.

Глава 9

Святая вода

Кот громко фыркнул и удалился в заросли золотого шара, сверкая на ходу белоснежными «носочками».

Бабка достала из-под крыльца блюдце с щербатым краем, поставила на ступеньку. Бодро прошкандыбала в сарай и вернулась оттуда с трехлитровой банкой молока. Ловко наполнила Васенькину посуду. Посмотрела, чутка долила, а банку протянула мне.

— Угощайся, свое молочко. Утренней дойки.

В животе у меня призывно заурчало. Но пить некипяченое молоко я не рискнул. В памяти накрепко засел печальный опыт прошлых лет. Когда полночи пришлось провести на толчке после кружки деревенского молока. А тут еще и туалет на улице. Пришлось извиниться:

— Не рискну. Я к такому не привычный.

Бабушка Дуся поняла и настаивать не стала. Молоко было возвращено на место.

Кот пристроился на ступеньке и величественно вкушал подношение.

— Можем идти, — сказала бабуля. И вдруг опомнилась. — Внучок, а воду-то ты во что наливать собрался?

Я аж расстроился. Действительно, во что? Надо было у дяди Толи брать термос. Только я, дурак, не подумал. Получается, зря ехал? Обидно стало, хоть плачь.

Баба Дуся все поняла без слов. Ушла куда-то во двор и вскоре вернулась с чистой литровой банкой.

— Вот, — сказала она, — сюда нальешь. Держи.

— Спасибо.

Не бабуля, а дар небес. Я был невероятно счастлив. Был готов носить