Фантастика 2026-108 - Борис Владимирович Романовский

как интереснее. Милош Милутинович, тренер сборной Югославии, как и Эдуард Васильевич, привёз в Индию основной состав, и мы очень круто зарубились с братьями-славянами. 4:3 — вот с каким счётом мы одержали победу. За десять минут до конца казалось, что Югославия и вовсе выиграет: они вели в счёте, и у нас мало что получалось в атаке. Но сначала Юра Желудков вспомнил Евро и забил со штрафного, а потом и Протасов в очередной раз положил в ворота соперника корявенький гол. Олег всё-таки король вратарской. Как он умеет находить момент и буквально на долю секунды опережать защитников! Днепропетровский Герд Мюллер, не иначе.

Матч с Ираном получился на удивление трудным. Каких-то сверхзадач перед нашей обороной иранцы не ставили, они вообще редко переходили центр поля. Но зато в защите иранцы трудились в поте лица. И для них, как будто бы, именно матч против нас был самым важным на турнире. Против югославов они так не упирались. В итоге скромные 2:0, и мой «сухой лист» в качестве первого забитого мяча в этом матче.

Одержав три победы в трёх матчах, мы ожидаемо вышли в полуфинал, где нас ждала сборная Марокко. К этому моменту поле стадиона Махарадж Колледжа совсем устало, и играли мы с африканской сборной на абсолютно безобразном покрытии. Я бы на таком постеснялся турнир «Кожаный мяч» проводить, ну, во всяком случае, его финальную часть, не то что матчи сборных. Но играть надо, и мы играли.

Марокканцы идейно оказались очень похожи на иранцев. Они точно так же отчаянно защищались и точно так же мало что могли в атаке. Но их игроки были чуть посмелее. И сборная Марокко всё-таки периодически пыталась атаковать. Не атаковала, а именно что пыталась. За это мы их и наказали в концовке первого тайма. Витя Круглов здорово протащил мяч по своему флангу, прострелил на Протасова, и Олег в четвёртый раз на этом турнире привёл приговор в исполнение.

В начале второй сорокапятиминутки я дважды положил мяч в разные углы ворот марокканского вратаря Баду: сначала в левый нижний, а потом в правый верхний. Оба удара я нанёс из-за штрафной. И, вообще-то, на этом игра была сделана. Мы вышли в финал, где нас ждала Югославия.

Вторая за десять дней игра с ними получилась точно такой же, как и первая: два очень упорных тайма. Но, в отличие от первой встречи, мы вели всё время, но давали соперникам сравнять счёт. К девяностой минуте мы с ними доиграли до счёта 4:4, и всё в итоге решилось в серии пенальти. По регламенту турнира дополнительное время не проводилось.

В перестрелке с точки точнее оказались мы. Плюс ещё и Малофеев схитрил и выпустил на 89-й минуте Мишу Бирюкова. Он в прошлом сезоне отбивал пенальти с куда большей эффективностью, чем Ринат. Собственно, в этом матче Миша снова подтвердил свой класс. Трижды югославы капитулировали перед ним. Притом подряд. В итоге серию послематчевых мы выиграли со счётом 3:0.

Мы выиграли этот турнир и, думаю, выполнили свою задачу — показали индийцам хороший футбол. Финал им точно понравился. Во всяком случае, их премьер Раджив Ганди не скупился на комплименты после игры. А вот Горбачёв не счёл нужным посетить финал. Он вообще был на трибунах только на нашей игре с Китаем, козёл!

* * *

Михаила Сергеевича не было на трибунах не потому, что он козёл. Причина была в другом. Двадцать четвёртого января Горбачёв был экстренно госпитализирован в Дели с диагнозом «острая менингококковая инфекция».

Забегая вперёд, можно сказать, что Михаил Сергеевич выжил, но болезнь дала тяжелейшие осложнения. Правосторонний гемипарез и, соответственно, обширные поражения левого полушария мозга — того самого, что отвечает за большую часть речевых функций. У Горбачёва развилась сильнейшая дислексия.

* * *

Что произошло с Горбачёвым, мы узнали ещё в Индии, спасибо «вражеским голосам», которые здесь никем не глушились и были очень доступны. Об экстренной госпитализации секретаря ЦК КПСС с диагнозом «гнойный менингит» первыми рассказали на BBC.

В принципе, я понимал, что это такое и какие могут быть последствия. Но всё равно решил уточнить у нашего бессменного руководителя медицинского штаба, Савелия Евсеевича Мышалова. Разговор этот был уже в аэропорту, перед самой посадкой.

— Ну, Слав, — начал наш доктор, — это очень хреновый диагноз. Очень. И может случиться всё что угодно. Он может как поправиться, притом полностью, так и умереть. А может и выжить, но стать овощем. И мне почему-то кажется, что так и будет.

Слова Мышалова самым натуральным образом ввели меня в ступор. Как? Да не может быть. Он же будущий генсек, а потом первый и единственный президент СССР. Это что, получается, теперь этого не будет? Да ладно!

И когда я это понял, то, несмотря на безусловный трагизм ситуации — а Горбачёв в таком положении, что врагу не пожелаешь, — чуть не рассмеялся. Это что, получается, все мои голы, передачи, победы, кубки, титулы и прочее — это не то, ради чего я здесь оказался? И на самом деле главное — как раз вот этот менингит Горбачёва? Нихреновый такой эффект бабочки.

Глава 24

Какой же отличный календарь составила на этот год наша родная Федерация Футбола. Кроме матчей сборной до марта нет ничего!

И это значит что не нужно будет ломать ноги на зимних полях в Москве или играть где- нибудь в Сочи.

Ничего не имею против курортов краснодарского края но мы Торпедо «Москва», и играть должны в Москве.

В прошлом году клубный сезон открылся в середине февраля и учитывая советские условия это было ужасно. Сейчас же наш первый матч назначен аж на 6-е марта.

И этой игрой будет первый матч с греческой Ларисой. Притом для нас он гостевой.

Так что на советских полях Торпедо в первый раз сыграет только десятого марта, в первом туре у нас домашняя игра с Кайратом.

Если бы не игры за сборную то была бы красота. Можно и отдохнуть. Собственно большая часть моих партнеров так и делала.

Но у меня, как говорится, «и вечный бой, покой нам только снится».

После триумфального возвращения из Индии я отдыхал ровно неделю. Притом большую часть я тупо отсыпался. Кочин, что б его отнял у меня достаточно много сил из-за вечной жары и духоты. Конечно призовые, как от федерации так и от организаторов приятно грели душу, вернее карман, но всё равно. Это было