Обратный отсчет - Токацин

— Пробоина заделана. Завтра утром, если дыра в обшивке затянется, мы покинем «Миикья».

Сармат замолчал. В наушниках послышалась серия коротких взвизгиваний, среди которых он, как ни старался, не уловил даже слово «Миикья». Дослушав до конца, мианийцы дружно поклонились. Те, кто свисал с башен, практически свернулись в кольца, остальные склонились до земли. Гедимин настороженно сощурился.

— Они говорят, что предельно благодарны вам, — снова подал голос переводчик. — Они говорят, что оплатят вашу работу и проследят, чтобы эта оплата досталась именно вам. Они просят вас отдохнуть столько, сколько вам нужно, перед возвращением на Луну. Они также надеются, что вы не откажете им в помощи, если таковая понадобится.

Сармат хмыкнул.

— Они знают, где меня искать, — сказал он. — Я практически всегда… ничем не занят.

Он едва не сказал «свободен», — три дня в открытом космосе уже казались ему вечностью, а тесная тюремная камера — далёкой, как орбита Седны. «Как же, свободен ты,» — невесело ухмыльнулся он, снова повиснув на щупальцах, тянущих его к челноку. «Хорошо поработали. Люблю осмысленные занятия…»

… — И всё-таки я рекомендую вам лапшу, — сказал Тай Лим, протягивая Гедимину приоткрытый судок с запотевшей от горячего пара плёнкой. — Здесь она более чем съедобна. Я даже на пару минут перестал жалеть, что переехал в Кларк, когда это попробовал.

Сармат подставил полупустой контейнер.

— Так ты не лунарь?

Он помнил, как выглядит лапша, — обычно это были толстые белые полосочки произвольной длины. В мешанине, которую Тай Лим положил в его контейнер, что-то похожее проглядывало, но там было ещё много элементов разного цвета и формы. Человек, увидев, как сармат высыпает всё в рот, странно булькнул и даже привстал с места. Гедимин прислушался к ощущениям во рту (а потом и в пищеводе — кажется, в эту пищу добавили много капсаицина) и ухмыльнулся.

— У этой еды есть вкус, — заметил он.

— В тюрьме всегда экономят на еде, — Тай Лим осуждающе сдвинул брови. — Так, чтобы едва-едва хватало не умереть с голоду. Но когда вы освободитесь — садитесь на барк до Куангчи. К тому времени я успею развязаться с работой в Кларке. Рад буду вас встретить.

Гедимин мигнул.

— Так ты знаешь, кто я… и сколько и за что мне сидеть? — спросил он, озадаченно глядя на человека. — И после этого приглашаешь меня в Куангчи?

Тай Лим слегка наклонил голову.

— У нас был инструктаж перед вылетом, — спокойно ответил он. — Предполагалось, что мы полетим вдвоём, но мой напарник… он проявил непростительное малодушие. Из-за этого мы узнали меньше, чем могли бы, а вам пришлось работать больше. У нас в Куангчи не принято так поступать. Я буду рад видеть моего учителя у меня в гостях.

Он снова слегка поклонился, сложив руки перед грудью. Гедимин мигнул.

— Ты научишь этого человека, — пробормотал он. — Тебя он не будет бояться. Вам нужна будет практика. Попроси мианийцев — у них должно быть много полуисправной мелочёвки…

— Пройдёт много дней, прежде чем нас допустят к практике, — отозвался Тай Лим. — Вы уже завоевали доверие Мианы, а о нас они ничего не слышали. Пока работала ваша база, я даже не надеялся попасть на мианийский корабль, а теперь нам предстоит чинить их без вашей помощи. Мне не по себе из-за этого, мастер Кет. Однако, — мы говорили слишком долго, а вам надо отдохнуть.

14 августа 25 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

На незастеленной койке лежало чистое бельё, рядом — свёрток с одеждой, а в стенной нише стояли два контейнера с пищей — завтрак и обед. Гедимина привели в камеру поздно, около полудня, — а могли бы и к вечеру, если бы тюремное начальство не поторопило карантинную службу.

«А в карантинном боксе места было больше,» — думал сармат, в очередной раз натыкаясь локтем или плечом на выступ и досадливо щурясь. Он успел отвыкнуть от тесноты — в карантинном боксе от стены до стены можно было кувыркнуться. Гедимин пробыл там две недели в одиночестве, если не считать охранника, раз в день приносящего еду, и медиков, каждые семь дней берущих у него кровь, и наупражнялся на месяц вперёд — больше заниматься было нечем.

«Что тут нового?» — сармат взял из ниши наручную «читалку» и взглянул на посветлевший экран. В этот раз ему достались старые книги — из тех времён, когда ещё не было колоний на Луне, и тем более никто не слышал об атмосферных базах на Сатурне. Тем не менее, в них содержались истории о людях, добравшихся до далёких галактик. «И даже там оставшихся мартышками,» — закончил про себя Гедимин, еле слышно хмыкнув. «Всё-таки им было бы куда удобнее со стерильными экипажами и нормальным клонарием…»

Дверь негромко заскрежетала — кто-то приоткрыл смотровое окошко.

— Гедимин Кет? Давай одежду, — буркнул охранник, заглядывая внутрь. — Пустые контейнеры есть?

Сармат отдал ему ёмкости из-под завтрака и снова сел на койку, но окошко не спешило закрываться.

— Вот это и это тебе, — продолжал охранник, просовывая в камеру пакетик с тремя съёмными дисками и свёрнутый в трубку лист скирлиновой бумаги. — Если будешь сейчас отвечать, дам ручку.

Гедимин, растерянно мигнув, развернул листок. Тот оказался меньше, чем сармату подумалось, — всего половина стандартного. Редкие строчки, написанные крупными буквами, были разбросаны от края до края, и между ними можно было вставить ещё десяток таких же.

«Тринадцатое августа! Неделю назад я составил другое письмо, но оно уже устареет, когда тебя выпустят,» — сообщал Джон Мэллоу, в заголовке указав «Механику Джеду, когда выйдет из карантина». «Если ты это читаешь, значит, инопланетная зараза тебя миновала. Я просил Фортена передать тебе контейнер водки, но он сказал, что тебе сейчас нельзя. Я никогда не слышал, чтобы инопланетные паразиты любили водку, но Фортену виднее. У нас тут всё понемногу налаживается — сегодня я выставил десять бойцов на раздачу мочалок, была одна драка, но мы её быстро закончили. Спаркс вышел из комы; пока он там был, его бойцы выпили весь общак, разругались и разогнали новобранцев. Семеро уже у нас. У наших к тебе пара просьб — прочитай и, если нетрудно, ответь…»

Гедимин невольно ухмыльнулся. «Эта штука не