Фантастика 2026-79 - Валерия Рашитовна Шаталова

— Но зачем так рисковать… — всё ещё не понимала Лифэнь, — если я снова исчезну, а вы отсидитесь в Форте, то никто не умрёт. Всё будет хорошо…

— Хватит! — повысил голос я, — ещё раз. Не важно, кем ты была раньше. Теперь ты — Рихтер. И никто из Рихтеров больше не будет прятаться по норам до конца своих дней. Форт — наша база, откуда мы будем вести наступление, а не подвал, куда собираемся забиться в страхе принять чей-то вызов.

— Я не хотела тебя оскорбить… — совсем запуталась и перепугалась она.

И хорошо. Небольшая встряска ей сейчас не помешает.

Оставшуюся часть дороги мы проехали в тишине. Я дал ей собраться с мыслями. Разговор явно предстоит тяжёлый.

Наконец, мы доехали и расположились за столиком кофейни, сделали заказ, и я спросил:

— А теперь рассказывай, кто такие Мао и, чем ты им так насолила? Ты ведь сама носишь эту фамилию?

Она мрачно кивнула.

— Да, но это могло и ничего не значить, всё равно что спрятаться на свету. Мао — очень распространённая фамилия у моего народа. И далеко не все они принадлежат клану Мао. Так что я не так уж сильно рисковала.

— А Лифэнь настоящее имя? — не мог не спросить я.

Она кивнула.

— Почти. Моё настоящее имя Ше Цзы, Пурпурная змейка, — пояснила она. — Лифэнь, моё детское прозвище, которым я стала называть себя, когда убежала из дома.

— Но в остальном ты соврала, — констатировал я.

Нам принесли напитки, и я с наслаждением вдохнул запах свежесваренного кофе. Никогда не надоедает. В любой непонятной ситуации — пей кофе.

Это уже могло стать моим девизом.

— Не совсем соврала, — замялась Лифэнь, — скорее недоговорила. Всё дело в том, что я младшая дочь Мао Ксана, главы клана Мао и шанчу, то есть босса самой крупной и опасной триады в мире.

После этого признания говорили мы долго. И из её сбивчивого рассказа я узнал многое.

Сбежала из дома она ещё много лет назад, когда была подростком. И сбежала не просто так.

Консервативный отец рассматривал девушку строго как ресурс. Её мысли и стремления не имели никакого значения.

В своё время я сталкивался с таким отношением среди простолюдинов. В магических же семьях подобное было редкостью. Прежде всего потому, что сила дара и способности к магии не зависели от пола.

Попробуй принудить к чему-то Катарину Вийон, кого-нибудь из ведьм Сципион или ту же самую Изабеллу Веласко.

Но в восточных кланах всё было иначе. Девушек там приучали к слепому послушанию с самого раннего детства, когда те не успевали овладеть даром.

Таким образом, в них ломали любую склонность к неповиновению.

А в такой семье, если ты не слушаешься старшего, то тебя ждёт либо смерть, либо участь хуже смерти.

Со слезами на глазах Лифэнь рассказывала, как в пять лет, за недостаточно почтительное отношение к важному гостю, её до крови выпороли ивовой лозой, заперли в подвале на месяц и кормили исключительно сырым рисом. А она всего лишь неправильно выполнила традиционный приветственный жест.

Просто улыбнулась, от радости, что её взяли на церемонию.

И подобных эпизодов набралось бы на целую книгу.

Лифэнь, захлёбываясь слезами, говорила и говорила. Будто прорвало плотину.

Я не перебивал. Судя по всему, девушка впервые в жизни вообще смогла кому-то об этом рассказать.

— Я говорю всё это, — закончила она поток описаний бессмысленной жестокости при её воспитании, — чтоб ты понял. Я не избалованная маленькая дрянь, которая ненавидит родителей просто за то, что они заставляют её хоть что-то делать. Нет. Я жила как в аду. Каждый день был адом. Причём это даже не традиции моей расы, это сумасшествие Ксана… — она поморщилась, — не хочу называть его своим отцом.

— А твоя мать? — уточнил я.

— Жертва такого же договорного брака, как планировался и для меня, — пояснила Лифэнь. — Сначала она пыталась заступаться за меня, но потом просто отворачивалась. А позже её просто отослали из резиденции, видимо, она стала Ксану неинтересна.

Лифэнь залпом опрокинула в себя бренди, которое я предусмотрительно заказал для неё вдогонку к кофе, понимая, что ей сейчас явно нужно что-то покрепче.

— Он считает всех своей собственностью, — вновь заговорила она, — и просто повёрнут на этикете. Все должны вести себя безукоризненно. И если к мужчинам он предъявляет гораздо меньше требований, то женщины клана должны быть идеальны во всём. Особенно его дочери. А всё потому, что это расходный инструмент.

— Налаживание династических связей? — предположил я самое очевидное.

— Именно, — подтвердила она, — но, по сути, просто продажа в очередное рабство к таким же чокнутым ублюдкам, как и он. С другими он родниться не будет.

Я сделал очередной глоток из кружки с кофе и спокойно подытожил:

— Значит, война.

* * *

Разумеется, ни о каком возвращении Лифэнь в её квартиру не могло быть и речи.

И я сразу же повёз её в конюшню, где мы продолжили разговор.

Только на этот раз не выясняли прошлое, а уже полноценно готовились к войне. В том, что она будет, никто не сомневался.

Даже сама Лифэнь после моего объяснения не заикалась о том, что ей надо куда-то убежать или вообще сдаться Мао. Последний раз эта дурацкая идея проскользнула у неё во время разговора в кофейне, когда она плакала и снова говорила, что не хочет, чтобы нас всех перебили.

Но теперь она, кажется, смирилась и даже настроилась сражаться.

Так что теперь, большую часть наших разговоров занимали рассказы про боевые приёмы Мао.

— Достигнув определённого уровня сил и статуса в клане, Мао проводят секретный ритуал, — пояснила она, — во время которого одарённый обретает власть над особым духом, который становится кем-то вроде его фамильяра. Или не обретает… и это значит, что ни один из духов не признал его достойным. Так что это главный страх всех Мао. Никто не хочет всю оставшуюся жизнь провести в позоре.

Далее я выяснил, что духи, служащие их роду, очень разнообразны. Практически также, как одарённые люди. Они владеют разными стихиями и трюками, так что подготовиться к чему-то одному не получится.

Также некоторые из них бестелесны и навредить им, даже временно вывести из строя,