Обратники - Наташа Эвс

Не исчезай. Останься. Спаси меня.

Подари мне взгляд потрясающих синих глаз. Оставь его мне.

Дай руку. Я нуждаюсь в твоем прикосновении. Потому что познал его однажды и теперь не смогу расстаться с этой памятью.

Давай останемся рядом. Будь со мной. Не уходи.

Не убивай меня.

Мия…

Прошу…

Резкие толчки в груди и что-то горячее. Кто это? Что происходит?

Открыв глаза, я закашлялся и увидел, как Леон поднимается надо мной. Рядом лицо Серафима с тревожным взглядом. Испуганный вид Николь…

— Ну, слава Богу! — воскликнул Януш. — Не по-братски нас оставлять после такого.

Растерянно оглядев ребят, я приподнялся и увидел Мию. Она так и лежала в том положении, а я очнулся.

— Хорошо, что Леон умеет искусственное дыхание делать, — выдохнула Эвелин. — Вернул тебя с того света.

— Зачем⁈ — с болью прошептал я, посмотрев на ребят. — Что вы наделали…

— Марк… — нахмурился Серафим, собираясь что-то сказать, но я отвернулся, потому что едва не задохнулся от волны отчаяния.

Склонившись над Мией, прижался губами к ее виску и еле слышно произнес:

— Сокровище мое… Не оставляй меня. Я не смогу выдержать такую жизнь.

Все замолчали. Скорбная тишина повисла тяжелым грузом. Невыносимым для меня. Качая головой, я шептал:

— Мне не выдержать… Не оставляй меня, не оставляй меня… Нет. Нет, нет…

Еле уловимый вдох. Еще один. Еще.

Что это?

Вдох.

Выдох. Вдох…

Она дышит?

Не веря самому себе, я рывком поднялся, вглядываясь в бледное любимое лицо. Пожалуйста… Останься со мной. Останься!

Мия вдруг приоткрыла глаза и медленно развернула голову, устремив на меня синий взгляд. Он был таким ярким и чистым, искрящимся и звенящим, как тогда на берегу у той Мии, свободной от темного плена.

Не выдержав эмоций, я схватил свое сокровище и прижал к груди. Да, это ее сердце, я слышу его. Боже мой… Она осталась! Она рядом, я держу ее в своих руках и не могу поверить.

Спасибо…

Спасибо…

Спасибо…

Я сжимал Мию в объятиях и задыхался от радости. И от счастья.

Как долго это продлилось, не знаю, мне не хотелось нарушать этот момент. Ничем. Но он был разрушен, когда я увидел тринадцать тел и тело Валентина. Они так и лежали на полу после выхода темных.

Осторожно отстранившись от Мии, я оглядел ее лицо.

— Ты не представляешь, что сейчас сделала для меня. И для нас. Ты вернула нам жизнь.

Мия слабо улыбнулась.

— Это сделал ты, — шепнула она. — Снова ты. Сила твоих чувств рождает способность возвращать к жизни.

Мне было все равно, кто из нас повлиял. Я словно заново родился и разом познал всю красоту жизни и мира. И это было неповторимое чувство. И непередаваемое.

Я был счастлив. Почти. Если бы в стороне от нас не лежало четырнадцать тел.

— Что будем делать с ними? — спросил Ян. — Лопаты искать?

— Даже в таком виде они внушают опасение, — тихо заметила Николь.

— С ними же все? — поинтересовалась у нее Эвелин.

— Не знаю, — пожала плечом та. — Я больше ничего не слышу.

— А я не вижу, — добавила Стефания.

— Порожняк, — уныло подтвердил Януш, глядя на свои ладони. — И мой огнепровод перекрылся.

— Друзья, вы не о том сожалеете, — покачал я головой, продолжая обнимать любимую. — Мы сделали это. Представляете? Сделали! У нас получилось!

— Действительно, — поддержал меня Серафим. — Только что мы изменили мир, все остальное уже не важно.

Эвелин выбралась из его крепких объятий и осторожно приблизилась к телам тринадцати, опасливо заглядывая в их лица.

— Нужно срочно определить нашу позицию, — сказала она. — И найти юридическую поддержку. На нас висят мертвые люди. Это не есть хорошо.

— А че они не улетели домой вместе с наполнением? — Януш кивнул в сторону заросших Главных Врат. — Разделились на нашу голову.

— Действующий элемент в их случае — дух тьмы, — пояснила Мия, поднимаясь и усаживаясь с моей помощью. — Он входит и выходит, опираясь на обстоятельства.

— Ну ты ведь… — начал Ян и замялся. — Ты ведь нырнула вся.

— В их случае дух решает. Он главенствует и делает выбор. Темные вышли из сосудов, подчиняясь силе Марка. Их никто не удерживал в теле, потому что сознание носителя подавлено в ноль.

— А ты что, не хотела отпускать? — нахмурился Ян.

Мия вздохнула и покачала головой:

— Нет.

— Ладно, друзья, — вмешался я, поднимаясь, — давайте решать насущную проблему. Теперь необходимо оправдаться в ситуации и придумать объяснения.

— Правда, что мы скажем? — развел руками Леон. — Как будем объясняться с властями? Почему мы живы, а все они мертвы?

Я прошел ближе к телу Валентина и присел над ним, разглядывая холодное белое лицо. Сколько страха я испытал от него, сколько ненависти. Он был таким сильным, а теперь лежит, закинув голову, и совсем ничего из себя не представляет.

В это мгновение я увидел, как пальцы Валентина сжались в кулак и вскочил, ошарашенно оглядывая его тело.

— Что с тобой? — непонимающе спросил Серафим.

— Мне показалось, что… — хотел пояснить я, но губы на белом лице моего родственника зашевелились, отчего меня бросило в жар.

— Да че происходит? — нервно бросил Януш и направился ко мне.

— Он не мертвый? — испуганно спросила Эвелин.

— Только хотел спросить, с чего мы взяли, что они умерли? — добавил Серафим, ограждая свою любимую.

— Теоретически они могут быть живы, — пояснила Мия. — Темные покинули их тела, но эти носители продолжают жить.

Януш присвистнул:

— Вот это поворот…

— А кто они теперь? — снова спросила Эва.

— Личности с подавленным сознанием, — бесцветным тоном произнесла Мия. — Неприспособленные к миру. Их можно только пожалеть.

В это время я снова присел возле Валентина и тронул его за плечо, пытаясь понять, жив он или нет. И глаза брата вдруг открылись, повергая меня в шок.

Мы смотрели друг на друга и молчали. Я молниеносно решал, как поступить, если родственник вдруг предстанет в прежнем образе. Хотя этот вариант вряд ли был осуществим, но все же такая мысль не отпускала.

Через время я понял, что нужно как-то менять ситуацию и осторожно спросил:

— Как ты себя чувствуешь?

Валентин продолжал смотреть на меня, и после паузы рассеянно произнес:

— Марк… Что произошло?

Это был разрыв шаблонов, потому что мой брат не вязался с таким образом. Я растерялся, не зная как себя вести. Но нужно было реагировать, хотя получилось только выдавить:

— Ты не помнишь?

— Нет… Ничего не помню.

Голос моего родственника был тихим и мягким, каким мне никогда не приходилось его слышать. Это сбивало с