"Фантастика 2026-163". Компиляция. Книги 1-22 - Алексей Иванович Ефимов

– Наместник будет здесь через несколько минут, – сказал пилот, обращаясь сразу ко всем. – Не стоит паниковать, скоро придет помощь!

Лэйми не очень в это верил. Они ждали. Из машины никто не выходил. Вдоль улицы тянулись густые купы невысоких деревьев и кустов, по которым ветер гнал волны. Вдруг там показалось что-то ещё – двуногое, однако совсем непохожее на человека. Пилоту оно, похоже, не понравилось – он сразу поднял авиус метров на восемь. Тот издавал странные звуки и покачивался, словно решая – опрокидываться ему, или ещё нет. Однако пилот как-то повернул авиус и ударил тварь снопом пламени из носовых тормозных дюз. Через несколько секунд та превратились в обугленный комок плоти.

Как всё это, оказывается, просто...

7.

Пилот не лгал: помощь подошла быстро, буквально через пять минут. Авиус наместника состыковался с ними прямо в воздухе и они перешли на его борт, оставив лишь двух добровольцев, решивших довести покалеченную машину до близкого ремонтного завода.

Авиус наместника круто пошел вверх, разворачиваясь к аэродрому. Он был переполнен – все комнаты и даже проходы оказались забиты пёстро одетым испуганным народом. Здесь не было особенно тесно – все они сидели, большей частью, прямо на полу, – но вот пройти между людьми уже удавалось с трудом.

– Там, внизу, наверно, много раненых, – сказал кто-то в офицерской форме, когда они пролетали возле дымной тучи, скрывшей развалины Ворот. – Мы должны им помочь...

– Да? Чем? – ответил некто очень важный, весь в золоченой парче, – кажется, сам наместник Хониара. – Ты знаешь, что надо делать? Или кто-нибудь из нас знает? И потом, они очень... возбуждены. Вряд ли нас встретят там цветами...

– Но это же люди! Живые люди!

– А мы кто? Дохлые, что ли? Ты думаешь, за Зеркалом не осталось больше этой дряни? Наверняка её немного, но этого достаточно. Наверное то, что проломило Зеркало, – это какой-то дефектный экземпляр их маток. А вот что делать, если такая туша распадается на сотни миллионов мелких тварей и они жрут всё подряд, как безумные? Ты хоть представляешь, что с нами стало бы, не будь Генератор Зеркала хотя бы частично закончен? Но если армия не справится с вторжением – мы всё равно погибнем здесь. От неё осталось всего восемьдесят расчетных (теперь Лэйми знал – это по 2304 человека в каждом) полков – ни одного более крупного соединения. А тут ещё эти беженцы! Они всё равно, что яд. Хониар почти захвачен. Что там творится... это похуже визита Разрушителя. Беженцы привезли много оружия, и далеко не все из них верны Империи. Они тут такого могут натворить...

– Лучше, если бы их всех сожрали, да?

Наместник вздохнул.

– Если откровенно, то да. Провиантские склады, знаешь, не резиновые, и неизвестно, сколько ещё нам тут сидеть. Командующий фортом говорил, что они никогда не прорвались бы в Ворота, если бы не дымовая завеса. Если бы...

– Между прочим, это я предложил им пустить дым, – рассеяно сказал офицер. – Твои солдаты не захотели пропустить меня домой, и я... – он замолчал. Вокруг него повисла тишина – недобрая, враждебная.

– Так это ты, – совершенно спокойно сказал наместник. – Я мог бы догадаться и так. Ты недаром изучал устройство Врат. Ты предатель!

Лэйми запомнил всё это в мельчайших подробностях. Он видел лица собравшихся здесь – их буквально распирало от радости, что найден долгожданный козел отпущения и сейчас, в своей памяти, он ошарашенно смотрел на них. После всего, что они видели, делить людей на своих и чужих! Искать среди них врагов! А впрочем, пусть благодаря предательству, но сотни тысяч людей, обреченных на смерть, были живы. Этим стоило гордиться, хотя теперь Лэйми знал, что беженцы всё равно прорвались бы, – с помощью предателя или без неё. Пусть этот офицер ускорил падение Ворот, но что было бы, продержись они дольше? Ещё больше жертв, только и всего.

– Я поступил так, как считал нужным, – сказал офицер. – Спроси тех, кто прошел Врата – кем они меня назовут?

Впрочем, наместник и сам знал, кем. Наверно, именно поэтому он крикнул:

– Схватите предателя!

Никто, однако, не стал выполнять его приказ.

8.

Лэйми помотал головой. Всё это было так давно... он мог бы подняться в зал всего этажом выше, где хранились архивы, и выяснить досконально – кто был тот офицер, кто – тот наместник... но все они давно обратились в неподвижные глыбы в катакомбах Хониара и лишь отключение Зеркала могло оживить их... или убить окончательно, вместе с остальными. Здесь остались только невинные дети, которые за эти двести лет смогли построить свою, совершенно непохожую на всё это культуру...

Зеркало появилось не сразу. Генератор долго достраивали, – или, быть может, он достраивал сам себя. Лэйми за это время успел подрасти и потому хорошо запомнил тот, последний перед его включением день... и ночь.

9.

Тот день выдался очень жарким. Солнце, казалось, совсем не палило, просвечивая сквозь Зеркало, как сквозь промасленную бумагу, но оно удерживало в себе тепло, словно парник. Знойное марево ватным одеялом окутало весь город. В довершение удовольствия, оно было ещё и влажным – так как испарявшаяся вода, естественно, никуда не девалась.

Ближе к вечеру жара достигла своего пика. Все живое, что могло спрятаться, скрылось под землей или в зданиях с кондиционированным воздухом. На улицах остались лишь редкие фигурки в охлаждающих воротниках, налитых жидким кислородом. Вот бесстрашная девушка в ослепительно-белой куцей тунике словно плывет в волнах раскаленного пара, пряча прелестное личико в тени роскошной гривы черных, как ночь, волос... Лэйми, ошалевший от жары, распластавшийся прямо на прохладном цементном полу просторной лоджии, в одном куске ткани, небрежно обвязанном вокруг бедер, проводил её восхищенным взглядом с высоты шестого этажа.

Было ли ещё что-то, кроме этого? И будет ли?..

На закате солнце отбросило в воздух длинные тени дымчато-сизых против света утесов генераторных башен, окрасило багрянцем перистые облака в глубокой синеве неба. Город окутался вуалью летних сумерек. В их дымчатом пологе вспыхнули золотые огни окон и мертвенно-синее пламя уличных фонарей. Жара несколько спала, но город, уставший за день от летней духоты, суеты, затаенного страха, который несли новости из внешнего мира, пребывал в прежнем дремотном оцепенении. На фоне догорающего неба черными силуэтами скал замерли